«Может, не я один решился покончить со всем?»
Бросив взгляд на комнату, которая со стороны выглядит как место преступления: диван с выцветшими пятнами, сломанная техника на потрескавшемся полу, давнишние темные следы на ковре и одинокий торшер, я прохожу дальше. Отворяю комнату, которая находится под сигнализацией, и под громкий писк прохожу внутрь, зная, что меня может вскоре ожидать.
Спустившись по скрипучим ступенькам, я останавливаюсь, мгновенно откидываясь назад на одиннадцать лет, в дни, когда мечтал, чтобы моя жизнь как можно скорее оборвалась.
***
Темная комната, завуалированная мраком, напоминает ужасную тюрьму. Лунный свет пробивается через дыры в заслонке, едва освещая меня, словно последний луч надежды в бездне отчаяния.
Запах плесени впивается в мои легкие, оставляя за собой тяжелое ощущение, как будто я пытаюсь вдохнуть саму тьму, которая меня окружает.
Стены такие влажные и холодные, словно они тоже переживают мою боль, и их мрачная гладь напоминает о том, что эта комната – не просто отчужденное место, а настоящая клетка для запертого зверя.
Я пытаюсь поднять руки, мечтая вырваться, но что-то тяжелое сковывает мои движения; я не могу выбраться из кошмара, который стал моей реальностью. Железные кандалы стягивают мои запястья, их металлический блеск отражает лунный свет, как напоминание о моей беспомощности.
Я пытаюсь в очередной раз, но ничего не выходит. Я опускаю голову вниз, желая помочь себе зубами, но моя слабость становится слишком очевидной, и я не могу этого сделать.
Долгое время я нахожусь в таком положении. Мои руки и ноги отказываются подчиняться мне, а разум блуждает во тьме тисков, пытаясь осознать, что вообще происходит. Зачем я здесь?
Воспоминания о странном клубе, о том, как отец привел меня сюда, сказав, что это прекрасное место – мой временный дом, убежище. Он сказал, что мне станет легче после того, через что я прошел. И, наверное, тогда мне стало… Но сейчас я чувствую лишь гнетущую тяжесть…
«Скоро тебе станет легче…»
Эти слова, произнесенные им, теперь смешиваются с холодом стен и глухим звоном кандалов на моих руках и цепи, которая звенит на моей шее.
Я опускаю взгляд вниз, пытаясь найти хоть что-то, что может помочь мне выбраться отсюда, но не вижу ничего. Я вглядываюсь в приоткрытую дверь, сквозь которую пробивается лишь темнота, и не вижу ничего, кроме бессмысленного ожидания.
– Папа, – слышится мой осипший голос. Я зову человека, который, возможно, когда-то любил меня. – Папа, я хочу домой. Мне здесь плохо. Забери меня отсюда, я больше не буду так себя вести.
Каждое слово звучит как крик о помощи, каждый слог наполнен отчаянием, но в качестве ответа выступает лишь зловещая тишина, которая давит на меня, словно камень.
Тишина, лишенная любого намека на присутствие здесь людей.
