Я торопливо, почти судорожно, натягиваю на себя толстовку. Пальцы дрожат, когда я застегиваю молнию до самого горла. В голове мелькает мысль – застегнуть еще сильнее, прищемить кожу, как будто это сможет как-то укротить лихорадочное ощущение внутри.
Кажется, что я только что облила себя кипятком, будто он прошел сквозь кожу, обварив внутренности до состояния аль денте. Я до боли цепляюсь за это обжигающее, острое ощущение. Просто чтобы чувствовать: сильно, остро, до самого края. Как будто притупить его – значит стать глухой к самой себе.
Я решаю сбежать. Я решаю уйти. Он ушел, и я могу сейчас сделать то же самое, да?
Я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь в сторону выхода. В ушах звенит. Перед глазами его отдаляющийся силуэт. По щекам стекают слезы.
Мои пальцы касаются дверной ручки. Я сжимаю ее, опускаю вниз, но не успеваю открыть. Его ладонь, горячая, уверенная, властная, обхватывает мою руку. Это движение настолько резкое и сильное, что я едва не теряю равновесие. Такое родное, привычное… такое,
Он разворачивает меня лицом к себе и прижимает всем телом к холодному дереву. Его взгляд устремляется в мои глаза. В нем нет ни капли сомнения. Лишь бесконечная уверенность и непоколебимая сила.
Хантер поднимает мою левую руку вверх, выпрямляет пальцы рядом с моим лицом. Не произносит ни слова. Вторая рука роется в кармане джинсов, а в следующую секунду в его ладони оказывается что-то блестящее. Я едва успеваю понять, что это…
Он натягивает его на мой безымянный палец без тени колебания. Кольцо из белого золота блестит даже в полумраке. Камень в форме сердца рефлексирует огоньками света, и я просто не могу отвести от него взгляд. Не могу, и должна ли?
– Нужно что-то сказать, или ты сама все поймешь? – говорит он спокойно, но его голос сочится уверенностью, которая ударяет мне в грудь волной жара.
– Хотелось бы, чтобы ты все-таки что-то сказал…
Я все понимаю. Но хочу услышать от него. Его лицо смягчается. Он смотрит на меня так, что у меня внутри будто что-то щелкает. Тем самым теплым взглядом, который теперь у меня вызывает чувство безопасности.
– Ты моя, ангел, – произносит Хантер. – Мне важно, что ты рассказала это. Но разве это может заставить меня уйти? Бросить тебя? Наорать? Или выгнать? Нет. Я держу тебя здесь, – говорит он, обхватывая мою руку своей и прикладывая к своей груди, к сердцу. – Потому что я выбираю тебя. В любом виде. И так будет всегда.
Мое дыхание сбивается. Я вжимаюсь в дверь, чувствуя, как волна эмоций обжигает горло. Все это слишком.
– Но я… – мой голос дрожит, я пытаюсь сдержаться, но не могу. Все снова вырывается наружу, как будто я пытаюсь достучаться до него. – Я сломана, Хантер. Понимаешь? Сломана. Ты хочешь будущего со мной? Хочешь счастья? А я… я никогда не подарю тебе этого. Никогда. Ни сегодня, ни через десять лет. Слышишь? Никогда.
Погружаюсь в молчание после своих же слов, как в бездну.
Все ведь так.
Горькая, режущая правда.
Я выстреливаю этим в него еще раз, потому что думаю: если повторюсь снова, то это его остановит. Но нет.
Его глаза вспыхивают, и он наклоняется к моему лицу, уверенно беря меня за подбородок.
– Мне плевать на это, Тея! Я люблю тебя. Ты понимаешь? Ты… Только тебя. Мне не важно, будет у нас ребенок – свой или приемный, если ты этого захочешь. Или не будет вообще! Это неважно. Ты важнее для меня… Вежливо прошу: пожалуйста, вбей это в свою белокурую голову, Дейенерис. Ты – все, что мне нужно для счастья. Все.
Слова звучат так громко внутри меня, что я почти физически ощущаю, как что-то разрушается и отпускает. Призраки моих страхов, боли, отчаяния.
Я не могу поверить, что слышу все это. Не могу принять, что он вот так просто решил проблему, которую я носила в себе, как болезнь.
– Хантер… на одной любви далеко не уедешь…
– Нет, замолчи, – его голос становится лишь громче. – Вот сейчас тебе лучше послушать меня. Потому что я скажу так, чтобы ты наконец поняла. Я человек, который не знал, что такое любовь, пока не встретил тебя. Помнишь? Ту неизвестную, дерзкую идиотку, что снесла зеркало на моей тачке и разбила мне нос. С первой нашей встречи, Тея, я был обречен. Я запал на тебя. И с того самого момента не переставал любить тебя. Даже тогда, когда тебя не было рядом. Даже тогда, когда мне не за что было держаться, кроме этой любви. Она спасала меня от полного дна, на грани которого я находился.
Его лицо наклоняется ближе, он глубоко вдыхает, словно пытаясь успокоиться. А потом снова обжигает меня своими словами:
– И если ты еще раз, – его голос становится почти низким рычанием, – обесценишь все это, Тея… обесценишь нас, нашу любовь… еще раз скажешь мне, что она чего-то недостойна… Я. Не. Сдержусь. Ты слышишь? Поняла меня? Я вытрахаю эту мысль из твоей головы, и…
– Я люблю тебя, – мои слова обрывают его на полуслове.
Он замолкает. Просто смотрит на меня, как будто перед ним открылось что-то невозможное. Как будто он пропустил удар.
