После душа я переодеваюсь в классический костюм привычного черного цвета, подчеркивающий строгий стиль и профессионализм. Схватив ключи от
Подъехав к главному входу, я направляюсь к массивным стеклянным дверям. Поднимаюсь на лифте на самый верхний этаж, где ощущаю, как напряжение постепенно сгущается.
Я вижу, как сотрудники, поспешно пересекающие коридор, на мгновение замирают, встречая меня взглядом, прежде чем быстро опустить глаза.
– Мистер Каттанео, это катастрофа! – Девушка с короткими темными волосами подбегает ко мне, стуча каблуками по паркету. Она начинает говорить тоном, как будто обладает новейшей сплетней, которую как можно скорее желает всем растрепать. – Я не все рассказала вам по телефону. Боялась, что вы разозлитесь, но я не могу держать это в себе…
– Милли, или ты сжимаешь лишние предложения в одно целостное, или я пошел, – говорю, собираясь развернуться и отправиться в свой кабинет.
– Вы ведь знаете, что, после смерти мисс Стоун, ваш отец и Эван хоть и являются равноправными владельцами компании, но на дух друг друга не переносят? – спрашивает так, словно вся информация: нужная и ненужная, разложена по полочкам в ее черепной коробке. – И то, что он вернулся сюда спустя год не из-за дикого желания участвовать в делах компании?
– Что ты хочешь этим сказать?
– То, что он вероятнее всего сделает что-то такое, что поставит компанию в невыгодное положение. Эван всегда был известен своими авантюрными планами и неожиданными решениями. Я не удивлюсь, если он уже что-то задумал. И самое главное: ему терять нечего.
– Мисс, вам не кажется, что неприлично клеветать человека, основываясь лишь на своих рассуждениях? – сзади раздается холодный и уверенный голос.
Этот голос… Голос, который, даже если сильно захотеть, не получится спутать ни с чьим другим.
Повернувшись, я вижу ее. Черные туфли на ее ступнях придают особое очарование ее длинным ногам. Ее восхитительные бедра, которые я когда-то раздвигал и закидывал на свои плечи, обтянуты строгой черной юбкой, доходящей чуть ниже колен. Белоснежная рубашка с небольшим декольте, через которое проступает ажурный узор лифчика, открывает вид на ее потрясающую грудь. Грудь, к которой я когда-то сумел найти подход и получать ее громкие стоны, наполняющие не только комнату, но и занимая почетное место внутри меня.
Плавно скользя взглядом выше, я заостряю внимание на ее коротких волосах, которые когда-то выглядели совсем иначе. Сейчас намотать их на кулак будет намного труднее, но ничего, это не самое главное.
На ее губах все та же ярко-красная помада, которая манит меня стереть ее одним приятным способом, а ее глаза, скрытые за прозрачными очками, сверкают неподдельным озорством.
Она прекрасна, но ей пока что не обязательно об этом знать. Если путь к ее сердцу обложен множеством разрухи, пепла и булыжников злости, то мне придется сначала разгрести все это, а только потом стремиться к ее сердцу.
– Галатея Хилл… – киваю в приветствии, когда она медленно, но уверенно направляется в нашу сторону, вырисовывая на паркете идеальную линию из своих шагов.
– Стоун… – поправляет она, складывая руки под грудью, чем заставляет меня зубами сжать внутреннюю сторону щеки, чтобы не поддаться на ее провокацию, как словесную, так и действенную. – Миссис Стоун. Прошу вас запомнить и никогда больше не допускать таких ошибок, мистер Каттанео.
– Прошу прощения, миссис Стоун, – практически выплевываю ее новую, но ненадолго, фамилию. – Какими судьбами решили почтить нас своим присутствием?
– Не переживайте, скоро вы обязательно все узнаете, – говорит мне, а затем переключает свое внимание на Милли, которая прожигает ненавистным взглядом мою Дейенерис. – А сейчас я хотела бы попросить вашу милую собачку, ой, простите, девушку, – она показательно вздыхает, прикрывая рот ладонью, – вечно путаю эти два близстоящие понятия, когда замечаю девушек рядом с вами, – говорит, закатив глаза. – Так вот, пожалуйста, не суйте свой мокрый носик в дела, которые вас не касаются, или убедитесь в том, что вас никто не слышит, прежде чем обсуждать кого-то.
