На дороге мои мысли снова и снова возвращаются к тому, что могло произойти и тому, против чего я уже не могла ничего предпринять. Он открыл мне слишком много за какие-то полчаса… А я… я не готова раскрыться перед ним полностью, показать каждую болезненную точку, что все еще болит внутри меня при любом упоминании моего прошлого.
Я не могу показать, что со мной происходит. Я не могу быть с ним честной, а на лжи – пропасть между нами будет становиться все больше и больше, затмевая все прекрасное, что могло бы у нас быть… Очередная ложь. Ничего прекрасного у него с таким человеком, как я – не было, нет и быть не может. Больно, да, но это мое предназначение, против которого я не могу пойти.
Я въезжаю в темный двор дома Санни, но в голове вертится только одна мысль – что будет дальше? Смогу ли я удерживать свои мысли в здравом уме? Или каждый раз, когда я буду рядом с ним, мой разум будет окутан густым облаком любви к нему, которое никак не удастся развеять? Возможно, если бы не произошедшее сегодня, я бы смогла удержаться, но после всего, что я увидела, услышала и почувствовала, кажется, держаться будет все труднее.
Не дождавшись Хантера, я быстрым шагом поднимаюсь в комнату и, не справившись с перегрузкой эмоций, хватаю телефон. Звоню Эви – единственному человеку, который может понять мои мучительные мысли до самого конца.
– Эви, как у вас дела? – начинаю я почти с отчаянной попытки отвлечься, надеясь направить путаные мысли в другое русло.
– Прекрасно. Себастьян уютно устроился у меня на животе, мурлычет, вцепившись в мою футболку, – отвечает она с легкой улыбкой в голосе.
– Значит, он доверяет тебе… – говорю я, но даже не слышу себя.
– Как ты, Тея? – спрашивает она, словно уловив неладное. – Как прошел первый день?
– Потрясающе… – вздыхаю, поднимаясь с кровати и направляясь к окну.
Глаза непроизвольно наполняются слезами. Моя попытка отвлечься проваливается так и не осуществившись. Неужели, гормоны Санни заражают собой воздух, и я теперь тоже буду без повода плакать и истерически смеяться?
– Снежинка моя, я слышу, что ты говоришь неправду… – мягко начинает Эви. – Тея, я безумно хочу тебя обнять, позволить тебе выплакать все слезы из глаз…
– Я в порядке, Эви. Я справлюсь. Я смогу. – Мои слова звучат больше для самой себя, нежели для нее. – Я смогу прожить свою жизнь… счастливую жизнь. Смогу ведь, да?
– Конечно, сможешь, Тея, – уверенно отвечает она. – Я всегда рядом. И Хантер любит тебя. Не смотри на его отца – слушай свое сердце.
– Я именно его и слушаю.
Закончив разговор, я возвращаюсь в комнату, падаю лицом в постельное белье, вдыхая нежный аромат лепестков роз, рассыпанных по мягкой поверхности.
Еще один важный пунктик: если я когда-то по-настоящему выйду замуж, ни за что в жизни не буду настаивать на том, чтобы первая брачная ночь происходила на подобной кровати. Первая брачная ночь с моим настоящим мужем начнется до того, как мы переступим порог спальни. Возможно, сразу же после клятв любви и преданности друг другу. А может, еще до того, как мы войдем в Собор Святой Софии или, как говорил Хантер, приедем на пляж Малибу…
Наверное, запах роз так повлиял на мою мозговую активность, что я полезла в будущее, которое останется только моей фантазией – больной, сломанной, разрушенной, неосуществимой.
Через несколько минут слышу, как открывается дверь. Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на него. Он проходит в комнату с подушкой в руках и, не смотря на меня, направляется к балкону.
– Ты не собираешься спать на балконе, правда? – спрашиваю его с лукавой улыбкой, скрывая за ней все, что я испытываю.
Хантер останавливается и оглядывается на меня. Его глаза кажутся потухшими, в них отражается та же скрытая боль, что я чувствую в себе. Он как будто находится на грани, где каждый его шаг может стать последним.
– Как ты говоришь, Тея? Попробуй запретить мне, – отвечает он, и в его голосе звучит что-то похожее на надломленную иронию.
– И давно ты разговариваешь моими фразами, Хантер?
– Чего ты хочешь, Тея? Я устал. Я хочу спать.
Я вздыхаю. Вижу, как он стоит с этой подушкой, явно намереваясь провести ночь на балконе, и мне становится невыносимо больно от того, что он выбирает одиночество.
– Я не хочу, чтобы завтра у тебя болела спина из-за того, что ты спал в неудобной позе, – говорю я, стараясь звучать легко, хотя внутри все вибрирует и закипает. – Ложись в кровать как нормальные люди. Или как ты там говоришь? Пока я тебя не закинула на плечо и не уложила на лопатки?
На его губах появляется легкая улыбка.
– Охотник, предложение действует всего три секунды.
– Я подожду, пока ты передумаешь, – отвечает он так, как будто наша обычная игра от ненависти до любви не стояла на паузе все это время.
