— Вы слабы. Ваши земли чахнут и умирают. Солнце больше не светит. Продовольствие кончается. Люди исчезают, и загадочные чудища преследуют вас. Вы погибнете. Пусть не сегодня и не на следующей неделе, но для вас нет спасения, — тон Джейсона становился все более властным, и люди слушали как завороженные. — Я готов предложить вам выход. Это будет другая жизнь, где вы никогда не будете чувствовать голода, не будете болеть и стареть. Я дам вам силы для защиты города и умения для жизни в тьме.
Теперь кто-то смотрел на него с надеждой, вызванной отчаянием. Кто-то с злобой и страхом косился на зомби, стоявших сзади с оружием в руках.
— Но мой дар имеет цену: вам придется отказаться от того, что для вас дороже всего, — он подошел к Патриции и Кристе и сорвал с них плащи. Толпа загудела при виде девочки-скелета и белесых глаз Патриции. — Когда я нашел эту женщину и ребенка, они были мертвы: их убили те самые твари, которые нападают на вас. Я вернул женщину и ребенка. Они получили шанс начать существовать заново и силы, чтобы справляться с этим существованием. Вы тоже можете обрести эти силы! Все, что я прошу взамен, — это ваши жизни!
Молчание накрыло толпу, как одеяло. Жители таращились на него в ужасе и недоумении. Некоторые начали пятиться, готовясь бежать. Джейсон с тоской подумал, что, если побежит один, побегут все, и у него не останется другого выбора. Но тут за спиной Джейсона прозвучал мощный баритон, исполненный решимости и лишенный страха.
— Я готов! — заявил Вильям.
Он оттолкнул Фрэнка и шагнул к Джейсону. Видно было, что каждый шаг дается ему с неимоверным трудом. Кровь и гной текли у него по колену и голени, но лицо оставалось спокойным. Джейсон мог только догадываться, какую боль испытывал этот гордый человек и какая нужна была сила воли, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние.
Подойдя к Джейсону, Вильям тяжело упал на колени и прошептал сдавленным голосом:
— Я знаю, что умираю, но мне невыносима мысль о расставании с женой и дочерью. Я ради них готов и в ад! Что мне моя жизнь!
Джейсон смотрел на стоявшего перед ним на коленях человека, и его посетило странное видение, словно в его мозг, как вор, прокрались чьи-то чужие воспоминания. Он стоял на возвышении перед огромным скоплением народа, пребывавшего в благоговейном молчании. Рядом с ним находилась коленопреклоненная женщина, готовая к преображению. Это была божественная честь, и женщина смотрела без страха, слезы радости текли по ее лицу: она вступала в новую жизнь.
Джейсон совершил обряд соборования.
Он поднял глаза на людей, стоявших перед ним: две картины, воображаемая и реальная, накладывались друг на друга.
— Мы здесь, чтобы совершить святой обряд, — возгласил он.
Он повернулся к Вильяму. На мгновение показалось, что перед ним женщина в белых шелках. Джейсон отогнал видение, чтобы обратиться к Вильяму.
— Твое тело — только оболочка для большего. Твоя сущность не привязана к смертному обличью и продолжит жить в следующей жизни. Принимаешь ли ты эту истину? — Вильям кивнул, не сводя глаз с Джейсона. — Твоя текущая жизнь заканчивается, но и следующая твоя жизнь будет мимолетна перед лицом вечности. Настанет день, когда твое тело покинет этот мир. Завещаешь ли ты свою сущность нашему роду, чтобы мы укрепились и выросли, восприняв твой опыт?
— Завещаю, — с готовностью ответил тот.
Джейсон все еще находился в плену у древнего воспоминания. Он машинально достал из ножен кинжал и приложил лезвие к ладони левой руки. Темные гортанные слова раздались в воздухе.
Это было заклинание
— Тьма да приемлет тебя, брат. Пусть твой переход будет быстр и легок.
Прошлое и настоящее слились в сознании Джейсона. За долю секунды до прикосновения лезвия Вильям закрыл глаза, но не дрогнул: он принял ритуал всем своим существом.
Кровь потоком хлынула из шеи, оросив сухую землю. Большой человек издал слабый стон и повалился. В руках смерти воля покинула его, глаза в ужасе выкатились, руки схватились за горло в попытке остановить кровь. В толпе закричали, некоторые выхватили оружие, заставив зомби взять наизготовку свое.
Темная энергия текла в тело Вильяма, стремительно приобретавшее нездоровую белизну, дыхание стало хриплым и прерывистым. Затем раны на шее и ноге начали затягиваться.
Преображение завершилось, но Вильям еще лежал неподвижно. Злобные крики продолжали летать над скоплением народа. Раздался чей-то голос, полный ненависти и отчаяния:
— Что ты наделал, демон?! Зачем ты взял лучшего из нас?!
