Их путь завершился у длинного дома, построенного, в отличие от прочих, с любовью и старанием. Бревна стен были аккуратно обтесаны и уложены плотно, без щелей. Крыша не поросла мхом и, вероятно, не протекала.
— Вот мой дом, — тихо сказала Патриция и остановилась, не решаясь войти. Она встала впереди дочери, как бы заслоняя ее от предстоящей опасности.
Но Криста не разделяла опасений матери. С криком «Папа!» она выскочила из-под материнской руки и исчезла в доме.
— Нет, Криста! — Патриция пыталась остановить дочь, но было поздно. Тогда она и сама вошла внутрь.
Джейсон, Райли и Фрэнк последовали за ними. Криста стояла у кровати, обнимая лежавшего на ней человека. Капюшон свалился с ее головы, открыв взору белые кости черепа.
— Ч-что это?! — мужчина на кровати пытался подняться, напрягая могучие руки. Он был ранен: пропитанная кровью повязка закрывала бедро.
Вильям таращил испуганные глаза на маленький скелет, отодвигаясь вглубь кровати.
— Ты кто?
— Это я, папочка! Криста! — девочка радостно улыбалась, щелкая челюстью и совершенно не замечая испуга и растерянности отца.
— Криста?! — на бородатом лице Вильяма проступил ужас.
Джейсон толкнул Райли и Фрэнка, и они осторожно заняли позиции по краям кровати. Следовало быть готовыми на случай, если мэр нападет на жену и дочь или станет звать своих людей. Зомби тем временем оцепили дом и наблюдали за жителями.
Вильям поднял глаза на остальных. Патриция скинула капюшон и выступила вперед.
— Не пугайся, Вильям. Я хотела сама все тебе объяснить… как бы помягче… Но Криста не удержалась.
— А ты кто?! — он смотрел на белесые глаза жены и невольно искал рукой оружие, но ничего не находил.
— Мы живы, — неожиданно твердым голосом сказала Патриция. — На караван напали вервольфы и всех убили. И нас тоже. Этот человек, — она показала на Джейсона, — вернул нас назад.
Вильям потрясенно молчал. Тогда заговорил Джейсон:
— Это твоя семья, Вильям. Я сделал что было в моих силах. Если бы я не поднял их, они были бы по-прежнему мертвы.
Мэр смотрел попеременно на Джейсона и на свои руки. Голова его тряслась.
— Что такое, папа? — Криста потянула отца за рукав. — Ты не рад меня видеть? — она начала отодвигаться от Вильяма.
Вильям колебался недолго. Его огромные руки обхватили дочь.
— Ты моя девочка! Как я могу быть не рад?!
Вильям поманил Патрицию, и она присоединилась к мужу и дочери. Картина этих троих, державшихся друг за друга, и вид слез на глазах у Вильяма тронули Джейсона. Ему следовало бы выйти или отвернуться, но он не мог, хотя эта сцена делала крайне трудным то, что он должен был совершить с городом.
— Что с твоей ногой? — наконец спросила Патриция, видя, что муж кривится от боли.
— Это чертовы оборотни! После вашего отъезда их нападения участились. Какая-то тварь с львиной мордой откусила кусок от моей ноги. Их становится все больше.
— Дай посмотрю! — решительно сказала Патриция. Вильям пытался сопротивляться, но быстро сдался и смиренно смотрел на присутствовавших, пока жена освобождала от повязки рану. Удивительно было видеть такого большого мужчину, покорно слушавшегося жены.
Рана под повязкой была воспалена и гноилась, кожа покраснела, воздух наполнился тяжелым запахом. Райли поспешно отвернулась, прикрыв рот рукой. Фрэнк тоже слегка побледнел.
— О боже! — Патриция схватилась за голову. — Вильям…
Вильям посмотрел на рану, и на его лице промелькнуло выражение отчаяния, которое тут же исчезло, когда он повернулся к жене.
— Все будет нормально. Через пару дней встану на ноги, — он укрыл раненую ногу. — Городу без меня никак. Нас осталось мало, и эти гады все время на нас нападают. У нас кончается продовольствие… — раненый постарался придать себе решительный и уверенный вид.
— А что с продовольствием? — спросил Фрэнк.
— Вы пришли с юга, да? Видели лес и холмы? Солнце больше не светит — все, что мы выращивали, погибло. Оборотни и отсутствие растительности истребили всю живность. Те люди, кто здесь еще остается, голодают и болеют. Многие жители вообще пропали: то ли уехали куда, то ли еще что похуже… Город едва стоит на ногах, — он посмотрел на свои ноги и, хмыкнув от невольного мрачного каламбура, обратился к жене с дочерью: — Возможно, вам еще повезло.
Джейсон чувствовал себя виноватым. Завоевание Лакса и создание Сумеречного Трона породило эти последствия. Если бы не он, здешний народ продолжал бы жить своей мирной жизнью. Он погубил этот город.
Но заключительная фраза Вильяма навела его на мысль. Жители находились в отчаянном положении: они погибали от голода и болезней.
— Вильям, можешь созвать людей?
