– Мистер Бёрн, наш с Робом дядя, забрал нас под свою опеку. Жилось у него, конечно, довольно хорошо, но моя душа всё ещё была привязана к этому месту и к тем, кого я так скоропостижно потерял. К тому же, никто кроме родителей не поддерживал мои начинания, никто больше не прививал мне любовь к прекрасному. Более того, мистер Бёрн желал сравнять меня с серой массой людей вокруг, хотел утихомирить мою бунтарскую натуру. Так я впервые сбежал из дому, так познакомился с Патриком Рейнольдсом. Тогда я не знал, что больше не вернусь в тот дом, как и не знал, что постоянно буду возвращаться сюда, но так и не осмелюсь войти.
– Да уж, печальная история. Надеюсь, что тебе стало легче после этого признания.
– Нет, совершенно. Но кого это волнует? – ответил он и впервые за этот день улыбнулся.
– Неужели ты всё ещё боишься? К тому же, ты беспокоился за меня в Балтиморе. Пришло время отплатить той же монетой.
– Спасибо, конечно, Том, но я не стою этого. Я не стою твоих волнений и переживаний, я не хочу обременять тебя своими проблемами, ведь у тебя их и без меня хватает. Возможно, всё это зря? Что если всё то, что мы сделали – лишь пустая трата твоего времени? На самом деле, я очень счастлив, но моя нервная система настолько неустойчива, что при любом стрессе, любом сильном неприятном чувстве я вновь оказываюсь в депрессии. В своей душе я меланхолик, снаружи я самый уверенный человек в мире, а по своей натуре я самый настоящий безумец. Не бывает состояния счастья или уныния. Это лишь пики – после точки счастья сразу идёт спад эмоций, пик которого – уныние, депрессия, которая сразу же близится к состоянию счастья. Это как кривая, которая повторяется периодически на графике.
– Что за чушь ты несёшь? Весь страх – лишь иллюзия. Посмотри, чего ты достиг! Конечно, твои достижения нельзя выразить в материальном эквиваленте, но они выше этого. Ты познал гармонию настолько, что можешь быть счастлив. А ведь в наши времена это почти что уникальная возможность. Даже самые богатые люди мира изредка могут быть счастливы. Неужели ты никогда не задумывался, что не имея ничего у тебя одновременно есть всё?
– Конечно, задумывался. Но ведь это я! Лишь так я спасаюсь от постоянного стресса и напряжения, к тому же, это дает мне новый опыт. Так я познаю себя.
Мы могли бы спорить об этом довольно долго, но у меня не осталось ни аргументов, ни желания что-либо доказывать своему, и без того опечаленному товарищу. Решив уступить, я предложил уйти отсюда. Несомненно, ему удалось разжечь мой интерес к его прошлому, но раз уж он не хочет об этом говорить, то пусть не говорит – я давить не стану.
После той беседы что-то изменилось в Пите, но что это было довольно непросто понять. По непонятной мне причине, меня охватило волнение за своего напарника. Как бы с ним не случилось чего… Тот человек, который так упрямо убеждал меня в своей правоте и настаивал на том, чтобы я постиг счастье, куда-то исчез. Вместо него рядом со мной шла очередная жертва. И это лишь из-за дома, воспоминаний из прошлого? Или причина в другом?
Мне вспомнилась фраза, что этот день для него ответственный и вскоре я осознал, почему. Далее мы приехали в другой район Денвера, более шумный чем предыдущий. Вокруг нас находились большие и высокие дома. И это лишь для одной семьи?
Перед одним из таких и остановился наш автомобиль. Помимо того, что внешний вид этого строения был эстетически приятным, так ещё перед домом находился сад с небольшой зелёной лужайкой и всё это было ограждено высоким белым забором. На момент я понял, почему Пит навсегда сбежал отсюда, ведь, как я полагаю, это был дом того самого мистера Бёрна.
– На этот раз обойдёмся без лишних вопросов и пустой траты времени. Просто иди за мной и веди себя соответственно к ситуации.
Не успев сказать что-то более, мы уже вышли из старого автомобиля и направились ко входу. Дверь нам открыл почти седой мужчина, на чьем лице в больших количествах были видны морщины. Но сам он находился в отличной физической форме, что понятно было не столько по его телосложению, сколько по его спортивному костюму, в котором он предстал перед нами на пороге.
Сначала, увидев меня, он проявил недлительную ноту радости, отразившуюся на его лице, ведь потом он увидел моего спутника и от него вновь стал излучаться негатив, который, видимо, жил в нём и до моей с ним встречи. С явной неохотой говорить, он лишь спросил:
– Что на этот раз?
– Хочу забрать свои вещи и повидаться с братом.
– Брат в своей комнате. У тебя есть десять минут и время уже пошло.
Поспешно Пит оттолкнул стоящего на пороге мужчину. Всё же мои догадки были верны: передо мной стоял не кто иной, как мистер Бёрн. Возможно, только потому, что имел какую-либо связь с его наибольшим, как мне показалось, врагом, я в дом приглашён не был. Более того, так же грубо и строго, как и у Пита, он спросил:
– Ты ещё кто такой?
– Томас Бальдбридж, сер, – ответил я и протянул руку, ожидая, что он пожмёт её, а когда этого не случилось и я убрал руку, продолжил: – А вы, судя по всему, мистер Бёрн?
