– Мне довольно трудно говорить о подобных вещах, но если хочешь – дверь открыта. Первые два года я пытался понять, почему вопреки моим проблемам, порокам, страхам, недостаткам и ограниченности ты не бросил меня. Ведь нет в мире больших мучений, чем осознавать, что ты являешься бременем и лишь впустую тратишь чьё-то время. Но затем, когда я начал читать восточных мудрецов, понял, что можно любить сильно, как только можешь, но ни в коем случае нельзя привязываться, иначе при разлуке ты просто будешь сходить с ума из-за отсутствия «столь важного» человека рядом. Поэтому теперь я не считаю необходимым указывать кому-то, что делать, ведь это их жизнь. Если хотят уйти – пусть уходят. Выбор лишь за тобой. Конечно, мне будет больно, но, так уж и быть, как-нибудь переживу.
Не знаю, был ли Пит поражён или же обижен – его чувства всегда оставались для меня тайной. Выслушав сидевшего перед ним несовершеннолетнего философа с сигаретой до конца, он развернулся и ушёл, громко хлопнув входной дверью. Странно, но, кажется, я никогда раньше не видел, чтобы последнее слово было за кем-то кроме него, а сам Пит, не сказав ни слова, уходил. Психология – сложная вещь. Почему-то мне сразу вспомнились годы, когда я ещё учился в школе. Тогда я часто ссорился с людьми, которые были старше меня. Во многом происходило это потому, что они пытались навязать мне свою точку зрения. Разве не глупой кажется ситуация, когда меня попросили высказать своё мнение, а затем сказали, что оно является ошибочным?
Примерно так общество и воспитывает своих рабов, навязывая «единственно верный» стандарт. Так мы вскоре забудем, что такое собственное мнение. Я с любопытством побывал бы в будущем. Мне кажется, что процесс мышления людей, если, конечно, таковы ещё будут существовать, сведётся к минимуму, а все наши мысли будут «написаны» по одному и тому же шаблону.
Это была вторая причина, почему я часто ссорился с людьми. Часто у меня возникал вопрос о том, что я сделал не так. Сейчас же я думал лишь о произошедшем. Почему так случилось? Да и что, собственно говоря, это было?
Однажды мне попалось понятие, к которому и относилась эта ситуация. Меня смело можно было назвать снобистом, ведь разве я был неправ? Мои суждения были верны, а, значит, всё лишь из-за непринятия моего мнения?
Много мыслей побывали в моей голове, пока сигарета наконец не погасла. Затем я услышал шум заводящегося мотора и автомобиль, а вместе с тем и Пит, уехал. Весёлая выдалась встреча, не правда ли? Вскоре я воспользовался информацией, вспомнив наш разговор. Он собирался домой, значит, поехал не иначе, как в соседний город. Здесь мне и пригодились полученные в школе знания. Помнится, хоть отец и был учителем музыки, но отыскать карту штата и окрестностей нашего города в его кабинете не составило мне никакого труда. Учитывая, что средняя скорость автомобиля законопослушного гражданина примерно равна сорокам милям в час, то ближайший населённый пункт мне следовало бы искать в радиусе шести-семи миль. Такой город был лишь один. С моей скоростью ходьбы мне понадобилось около получаса, чтоб добраться туда, где, как мне казалось, должен находиться Пит.
Хорошо, что удача не отвернулась от меня, и спустя ещё пять минут поисков я обнаружил тот самый автомобиль, который мы когда-то выиграли в покер у одного и посетителей нелегального казино соседнего с Лас-Вегасом города. Сказать, что дом отличался роскошью или размерами можно было с огромным трудом. Скорее, напротив: это строение напоминало малую комнатушку с крышей, окнами и входной дверью.
Вот только я с трудом представлял то, что скажу, не говоря уже о причине, по которой я был здесь, и которой фактически не было. Я не хотел извиняться, ведь, по сути, было не за что. Я лишь не любил портить отношения с людьми. Мне было нелегко думать о том, что есть человек, обидевшийся или ненавидящий меня. Можно легко построить отношения и так же легко их можно прекратить. Но лучше жить в мире со всеми, нежели знать, что по своей вине ты обрёл врагов. Возможно, во многом я не прав, но у меня никогда не было желания убеждать окружающих в своей правоте: выбор лишь за человеком, поэтому не мне решать, разделит он мои мнения и взгляды, или нет.
Поднявшись над землёй на высоту четырёх ступенек, я нерешительно постучал в дверь. Я не на шутку удивился и испугался одновременно настолько, что даже слышал биение собственного сердца, когда мне отворила молодая девушка. Думаю, моё удивление не стоит объяснять, чего нельзя сказать о страхе. На самом же деле дозу адреналина мой организм получил из-за мысли, что, возможно, я ошибся, и мои расчёты не были столь верны, какими они мне показались.
– Я могу вам чем-то помочь? – она первой нарушила тишину.
– Да…пожалуй…Пит Рейд здесь живёт? – попытался я дать конструктивный ответ и ничем не уступающий ему вопрос.
– В зависимости от того, кто его спрашивает. Вы из полиции? – в её голосе появились ноты недоверия.
– Нет, я его друг… был когда-то. Надеюсь, что всё ещё являюсь им.
– А, ты Том? Пит много рассказывал о тебе.
