О том, чтобы кто-то из моих попутчиков сел за руль, разумеется, не могло быть и речи – они не только были слишком пьяны для вождения, но это также было опасно если не для жизни, то для карманов, которым это грозило штрафом внушающих размеров за вождение в нетрезвом виде. Так за рулём оказался ваш покорный слуга Том. Моему взору вновь открылись знакомые пейзажи на дороге в Брокен-Хилл, хотя останавливаться здесь во второй раз у меня пропало всякое желание. Нельзя сказать, что мы полностью миновали его, ведь ради пары холодных напитков остановка была нашей необходимостью, но задерживаться надолго никто не стал, а перед наступлением вечера меня сменил почти целый день спавший после вчерашнего Филипп. Теперь близилась моя очередь отдаться своей фантазии и миру сновидений. Мне даже удалось ненадолго задремать, но, в целом, мелькающие за окном картинки я находил не менее интересными. А ближе к ночи наша компания прибыла в Порт-Пири, что в Южной Австралии, где и должна была остановиться на ближайшую ночь, если бы кто-то из моих спутников не нахамил на всё ещё пьяную голову местному полицейскому, и нам не пришлось делать оттуда ноги. Хорошо, что к тому времени прояснился разум у Олли, который сам сел за руль, ведь ещё немного, и Фил уснул бы вновь, а мы столкнулись бы с деревом. Ещё немного терпения, и я смог полностью расслабиться в отеле почти что близлежащей Порт-Огасты.
Ещё один день почти миновал, но ничего особенного почувствовать мне так и не удалось, словно меня несло невидимое течение жизни куда-то далеко за пределы моего разума. Оно заставляло пропылвать мимо красот бытия, видеть которых мне пришлось предостаточно, но я так ни разу и не имел возможности ухватиться за них на немного большее количество времени, чем было суждено. Может, жизнь и должна быть такой? Возможно, я глубоко заблуждаюсь, когда думаю, что всё должно быть иначе? А что, если моя судьба давным-давно написана, и исход моей жизни заранее предрешён?
Глубокая ночь стояла за моим окном. И, пожалуй, мысль о том, что кто-то далеко-далеко согревает сердце надеждой о моём возвращении, грела и моё сердце тоже. Не менее обрадовала меня мысль о разнице в часовых поясах, а, значит дома уже настало полноценное утро. Непреодолимое желание услышать голос любимой вновь пленило мою душу, поэтому даже не колеблясь я взял стоявший неподалёку от меня телефон. Хотя ничем, кроме разочарования, это не закончилось, ведь на другом конце мне так никто и не ответил. Печально, потому что сейчас мне нужен был рядом некто очень близкий. Меня словно охватила паника, потому что все и каждый вокруг были незнакомыми, да и сам я находился в неведении о том, сколько мы прошли и как далеко ещё добираться до запада.
Видимо, моим чувствам было суждено длиться не так долго, как могло бы показаться на первый взгляд, ведь через несколько минут на всю комнату раздался оглушающий звук телефона – теперь некто звонил мне. Я обрадовался, непередаваемо обрадовался, думая, что это звонок из дома. И, сняв трубку, я услышал голос, говорящий мне:
– Добрый день! Могу ли я услышать Жан-Пьера?
– Простите, его здесь нет. Мне жаль, но вы ошиблись номером.
– Но он сам дал мне этот номер!
– Во всяком случае, сейчас его здесь нет. До свидания.
Разочарование. Иначе мои следующие эмоции не описать. За окном уже давно была ночь, меня понемногу начало клонить в сон, хотя я всё ещё хотел поговорить с женой, а теперь ещё какой-то Жан-Пьер меня неплохо подставил, ведь через несколько минут эта дамочка позвонила вновь, а затем ещё пару-тройку раз. Возможно, она звонила ещё, возможно, я совершил ошибку и пропустил казавшийся чрезвычайно важным звонок, но после пятого такого вопроса о Жан-Пьере, мои нервы не выдержали. Будь у меня деньги, чтоб оплатить ущерб, я разнёс бы телефон в клочья, а так пришлось обойтись лишь его отключением от сети.
Затем последовал длинный остаток ночи, во время которого меня мучали мысли. Самые различные: о доме, о Пите, о родных и даже о детстве. Когда я смыкал глаза, что тоже не помогало, то вновь и вновь назойливые мысли не давали мне покоя. Долгая бессонная ночь, одна поза, десятки непонятных мыслей. Часы медленно били сначала первый час, затем второй и так дальше, пока не начало светать. Вот тогда-то сил, чтобы терпеть, больше не осталось. Сонный старина Том пошёл прогуляться улицами почти утреннего города.
