— Не надо так говорить! Не унижай себя. Я смотрела твой сегодняшний эфир и видела этот взгляд. Сердце не обманешь. Все зрители всё поняли.
— Да что они поняли? Это игра! Фантазия! Герман сказал добавить в эфир Эллу, я и добавил. Если б знал, как она меня вчера ославила, ни за что бы не стал этого делать. Но я проспал, сама знаешь почему. Торопился на работу и новости не посмотрел. Да я за тот столик кого угодно мог усадить. Да хоть Ольгу твою!
Ольга в это время стояла в коридоре и с тревогой следила за парой, невольно подслушивая.
— Ну может тебе и всё равно, кого представлять в своих фантазиях, — сказала Лилли. — А мне не всё равно, кого ты представляешь. Неужели непонятно?
— Что мне сделать, чтобы ты мне поверила? Хочешь, я брошу фантазёрство? Вернусь в «Вест энерджи». Я был неплохим ассистентом искусственного интеллекта по режимам.
— Я от тебя ничего не хочу, Ник. Особенно таких жертв. Ты сам же потом не простишь ни себе, ни особенно мне, что не реализовал свой талант. Давай прекратим этот бессмысленный разговор, — и Лилли закрыла дверь.
Ник минут десять звонил и стучал, но ему больше никто не открыл. Тогда он сбежал вниз по лестнице, вышел на улицу и прошёл пешком один квартал, не глядя по сторонам. И вдруг наткнулся на маленький кафетерий, где за стеклянной витриной увидел сидевшую за столиком Эллу. Она помахала ему рукой и связалась через линз-фон.
— Привет, Ник! — услышал он её голос. — Не хочешь поздравить меня с сумасшедшими рейтингами?
— Не хочу, но мне нужно с тобой поговорить.
— Так заходи! У меня эфир только через час, так что могу уделить тебе двадцать-тридцать минут.
Ник вошёл в кафе. Она встала к нему навстречу и попыталась поцеловать. Ник отшатнулся от неё:
— Ты что это? — до этого они здоровались сквозь зубы.
— Ты какой-то напряжённый сегодня, милый! — пропела Элла. — Был тяжёлый день?
— Тяжелее не придумаешь, Элла! Всё твоими молитвами!
— Что случилось?
— От меня ушла моя девушка.
— Я тебе давно говорила, что она тебе не нужна. У нас с тобой, конечно, свободные отношения, и я не стану ревновать тебя к твоим увлечениям, но эта Лилли мне никогда не нравилась. Ты достоин большего!
— Что ты такое несёшь? Ты должна сейчас поехать со мной к ней и сказать, что между нами никогда ничего не было!
— Милый! Во-первых, у меня скоро эфир. Куда я поеду? Мне не нужны штрафы от Германа! Во-вторых, я не собираюсь обманывать эту девушку. Мы должны быть честными не только между собой, но и с остальными нашими партнёрами.
Элла опять предприняла попытку приблизиться к Нику и положить ему ладони на грудь. Ник отшатнулся от неё:
— Что за комедию ты ломаешь?
И в этот миг над ухом Ника прожужжал «стальной шмель», как на жаргоне называют микродрон-папарацци. Он проследил за ним взглядом и, ничего не говоря, вышел из кафе.
Ник был в «У Билли» за полчаса до назначенного времени. А вот Герман опоздал.
— Неважно выглядишь, — протянул руку Герман.
Ник действительно не спал всю ночь, и это выдавали тёмные круги под глазами.
— Спасибо за комплимент.
Ник нехотя, через паузу, но всё же протянул руку в ответ. Герман мягко пожал её и уселся напротив.
— Коньяку? — перед Ником уже стоял графин и наполовину наполненный бокал.
— Нет, спасибо! Я лучше пива закажу. И тебе не советую крепкого много пить. Завтра вечером у тебя эфир.
Ник сделал большой глоток и посмотрел в глаза Герману:
— У меня больше не будет эфиров. Я тут подумал: я не хочу быть фантазёром.
— Что? — Герман подался всем грузным телом навстречу Нику.
— Что слышал. Я завтра не приду. Катитесь вы все к чертям!
— Слушай, герой! — тон Германа перестал быть дружелюбным. — Не валяй дурака. Личная жизнь — это личная жизнь, а работа — это работа.
— А вот у меня всё как-то перемешалось. Например, Элла вчера вечером мне на шею пыталась вешаться перед «стальным шмелём». Целый спектакль разыграла. А утром его уже опубликовали в светской хронике. Не твоя случайно режиссура?
— Местное тёмное, пожалуйста, — бросил Герман подошедшему официанту, выигрывая время на обдумывание ответа. — Понимаешь, Ник. Ты вот очень правильно сейчас сказал. Это спектакль. И нам нужно его немного поиграть, чтобы заработать. Понимаешь?
— Тогда почему никто не спросил о моём желании, когда меня утвердили на эту роль? Ты не мог со мной поговорить?
— Я слишком хорошо тебя знаю, Ник. Ты бы отказался, а другого кандидата на главную роль у меня не было.
— Сейчас мы встанем и поедем к Лилли. И ты ей всё расскажешь.
— Нет, Ник. Ты только что сказал, что собираешься сорвать нам весь проект. Я не могу с тобою поехать к Лилли, не договорившись об условиях.
— Условиях?
— Да, об условиях. Я должен быть уверен, что ты не наделаешь глупостей.
— А если я пошлю тебя ко всем чертям?
— Тогда, — Герман отглотнул пива, и пена повисла на его верхней губе. — Тогда я тебя уничтожу. Ты сядешь в долговую тюрьму. Или ты забыл про неустойки за расторжение, прописанные в твоём контракте?
— Хорошо не знать, да ещё и забыть. Контракт смотрели мои юристы, и я не стал его досконально изучать. Если я что-то буду должен, то отдам. Возобновлю свой канал на фант-токе.
