— Наверху по голове не погладят за такие дела, Гаврила! Меня понизят, а тебя уволят. Или наоборот.
— Вот я и пришёл за советом и помощью.
— Да что тут советовать? Веди к своему революционеру. Как его, говоришь, зовут?
— Денис.
— Пошли!
Михаил Викторович встал из-за стола. Он был высоким и очень худощавым. Его чёрный костюм даже немного висел на нём. Он зашагал к двери. За ним засеменил Гавриил Петрович, который был ниже своего начальника на голову, а весил при этом килограмм на десять больше. Он попутно всё время вынимал из кармана своего белого халата несвежий платок и вытирал им лысину.
Войдя в палату отказника, они увидели его сидящим на койке и безучастно смотрящим в окно.
— На препаратах? — поинтересовался Михаил Викторович.
— Ни в коем случае. Третий день так сидит. Вы не подумайте, он всё видит и слышит. Просто игнорирует меня. Попробуйте вы, Михаил Викторович. Вдруг вас послушает, — Гавриил Петрович подошёл к Денису и посмотрел ему в глаза. — Может, передумаешь? А? Подурачился и хватит!
— Не передумаю, — голос у Дениса оказался низким и раскатистым, что совсем не вязалось с его почти подростковой внешностью.
— Разрешите поинтересоваться о причинах вашего решения, любезнейший? — вступил в беседу Михаил Викторович.
— А вам не всё равно?
— Конечно, мне не всё равно. Я как-никак заведую этим Центром. И в первый раз вижу, чтоб кто-то добровольно отказался от заселения в реальность Z.
— А я не хочу и отказываюсь.
— Вы понимаете, что существуют какие-то правила? У меня очередь из желающих, но не все соответствуют критериям заселения.
— А я не из этих желающих. Когда вы меня отпустите? Мне кажется, что удерживать меня здесь принудительно, незаконно!
— Денис, объясните мне, почему вы отказываетесь, — на непроницаемом лице Михаила Викторовича появилась тень сочувствия. — Вы же понимаете, что всё это выглядит, мягко говоря, безумием.
— Потому что я не хочу боли, — лицо Дениса исказила гримаса, будто он чувствует её прямо сейчас. — Почему нельзя было обойтись без неё!
— Не нами проектировалась реальность Z, не нам и судить об её несовершенствах, — эмоционально начал Гавриил Петрович.
— Не спешите, друг мой, — оборвал его Михаил Викторович. — Мы с вами ни разу не были в реальности, поэтому не знаем её изнутри. Но ведь, Денис, вы первый, кто отказывается туда вернуться. Объясните нам, что не так!
— Там всё через боль!
— Что значит через боль? Все рвутся туда за положительными эмоциями, за счастьем! Вы говорите какую-то чушь.
— Когда приходишь в реальность Z, боль испытывает та, которая потом любит тебя больше жизни.
— Это алгоритм программы. Мы ничего не можем с ним сделать. Но ведь потом она от счастья не помнит страдания.
— А потом умирает…
— Что значит «потом»? — Михаил Викторович присел рядом с Денисом. — В большинстве случаев по координате времени происходит огромное смещение перед этим! И правила таковы, что боль утраты рано или поздно затихает и у игроков, и у ботов. И потом: согласно теории профессоров Паульса и Петерсона, без этого страдания невозможна радость, невозможно рождение вечной любви. Отсутствие возможности утраты снижает ценность этого великого чувства…
— А я не хочу ни любить, ни терять! — Денис отодвинулся от Михаила Викторовича на другой конец койки.
— Да ты просто трус! — при этом вскрике голос Михаила Викторовича от возмущения сорвался и стал немного визгливым.
— Называйте, как хотите. Я не сверхсущество и имею право на свои слабости.
— Он прошёл через что-то ужасное в предыдущие разы? — обернулся Михаил Викторович к Гавриилу Петровичу.
— У него был один предыдущий раз, — вздохнул Гавриил Петрович. — И согласно инструкции, он проходил первый уровень сложности. Ничего, что могло бы покалечить психику.
— У вас когда-нибудь останавливалось сердце? — встрял Денис. — Резкая боль. Страх. Мгновенное осознание, что вот он — конец. Мгновение, которое длится вечность.
— Субъективное ощущение отключения от координаты времени, — пожал плечами Гавриил Петрович и полез в карман за платком. — Описано в десятках научных трудов.
— Да не пойти ли вам со своими трудами и наукой! — Денис в бешенстве вскочил.
Михаил Викторович сделал успокаивающий жест рукой:
— Успокойтесь, друг мой. Давайте сделаем так. Мы вас подержим здесь ещё немного. Попьёте таблеточки. Мы вам поставим укольчики. Вы успокоитесь. А потом мы с вами примем окончательное решение. Для меня очевидно, что невозможно так бояться боли и при этом не жаждать любви. Ведь кто умеет чувствовать боль по-настоящему, тот умеет и любить. А уметь любить и не хотеть любить — это неизвестная науке патология. Так банально не может быть…
Ещё не окончился рабочий день, как Гавриил Петрович без стука ворвался к Михаилу Викторовичу:
— Сбежал! Денис сбежал!
— Как сбежал?
— Украл коды доступа, в том числе к реальности Z.
— И что? Никаких следов?
— Только записка. Смотрите, что он пишет: «Я не хочу боли! Поэтому уничтожу и вас, и вашу реальность Z».
— Боюсь, коллега, что всё это очень серьёзно. Пора сообщать шефу, — с этими словами Михаил Викторович надел коннектор.
