— Голубчик, ты видимо не очень представляешь, о каких суммах идёт речь. Да и канал ты не восстановишь. Права на твоё имя как на товарный знак принадлежат мне. Я предлагаю тебе не дурить и завтра, как положено, ровно в девятнадцать часов надеть коннектор на голову.
— А ты пойдёшь со мною к Лилли?
— Пока этого не стоит делать.
— Почему? — Ник подлил себе коньяка.
— Она пока не готова играть роль в нашем спектакле. Очень уж импульсивная натура. Если ввести её в курс дела, то она сразу всё испортит.
— Кто тебе это сказал?
— У меня более чем надёжный источник из её ближайшего окружения.
— Неужели Ольга? — опешил Ник. — Нет, этого не может быть. Они с детского сада дружат.
— Всё и всех можно купить, — небрежно бросил Герман. — Вопрос только в суммах. В данном случае не так уж и дорого вышло. И, кстати, про твою родинку я тоже через эту Ольгу узнал. Она пошепталась по-девичьи с твоей Лилли за глинтвейном и много чего разузнала.
— Ну ты подонок!
— Опять ты за своё! Знаешь, Ник. Я тебе не рассказывал, но двадцать лет назад я тоже был фантазёром. И не хуже тебя, между прочим. Но из-за одного идиота на дорогой машине я на полном ходу упал с мотоцикла. Меня полгода врачи по косточкам собирали. Спасибо им, жив до сих пор. Только талант в результате сотрясения мозга пропал и восстановлению не подлежит.
— И это даёт тебе право играть чужими жизнями?
— Слепой ценит зрение гораздо больше зрячего. Я лучше тебя понимаю цену твоему таланту и лучше тебя знаю, как его выгоднее продать. Ты должен довериться мне.
— Довериться? После всего?
— Всё, что я делал и делаю, исключительно для твоего блага, пойми!
Голова раскалывалась. Как попал домой, Ник не помнил. Когда Герман ушёл, он заказал ещё коньяка, а всё, что было потом, — в тумане. В итоге проспал до обеда и проснулся полностью разбитым. Лекарства были уже заказаны, и дрон-аптекарь должен был прилететь с минуты на минуту.
Он окончательно решил не идти на эфир. Решение, казалось, было твёрдым, но все же он чувствовал сомнение. Ник позвонил Лилли, но она в очередной раз его проигнорировала. Тогда написал ей сообщение. В ответ — тишина.
Зато позвонил Герман и сказал, что очень ждёт на эфире, спрашивал, что тот всё-таки решил. Ник уклончиво отвечал ему, не говоря ни да, ни нет.
Когда он был в душе, раздался звонок в дверь. Ник выскочил из кабины, повязав на бёдра полотенце, и побежал к двери, оставляя мокрые следы на полу. Он искренне надеялся, что за дверью будет Лилли, но это приехала сестра.
— Привет, Лен. Проходи, располагайся, — сказал Ник и понуро побрёл обратно в душевую смывать шампунь.
Сестра приготовила завтрак. По квартире растёкся запах кофе, немного подняв Нику настроение. За столом он в деталях рассказал Лене всё, что произошло.
— Ну и что думаешь делать?
— Ничего, — ответил Ник, жуя бутерброд. — Контракт действительно кабальный. Но я прикинул: если всю недвижимость продам, то расплачусь. А для фант-тока псевдоним пришлось придумывать. Буду начинать с нуля, с самого что ни есть начала.
— Я про Лилли. Как собираешься её вернуть?
— А вот это не знаю. Она мне не верит. И подруга эта продажная против меня её настраивает. Надеюсь, начнёт смотреть мой канал и поймёт, что к чему, где правда, а где ложь.
Когда начало темнеть, посыпались звонки от Германа. Ник не отвечал, но при этом мрачнел всё сильнее.
— Ник, — Лена взяла его за руку. — Ты ведь сам хочешь на эфир. Это твоя профессия, твоя жизнь. Ты уже не сможешь без этого. Ну есть дурацкие правила, с которыми приходится считаться. Так смирись. Герман — ничтожество? Так у него профессия такая. Приходится выкручиваться.
— Ты действительно так думаешь?
— Я в этом уверена.
— Чёрт бы всё побрал, — махнул рукой Ник, вызвал смарт-такси и пошёл переодеваться.
Зима внесла свои коррективы в трафик, и в Фант-центр Ник влетел лишь за три минуты до эфира. Кроме того, на турникете не сработал отпечаток пальца. Но благо мимо шёл знакомый и пропустил по своему.
Когда Ник влетел в студию, он увидел Германа, выходящего из аппаратной.
— Ты опоздал, Ник. Эфир уже начался.
— Как это начался? Без меня?
— Без тебя, — ответил Герман и протянул Нику портативные очки-транслятор.
Ник надел их и увидел продолжение своих фантазий про тёплые края. В них он, а точнее тот, кто выдавал себя за него, как раз поднимался на палубу круизного лайнера, приобняв Эллу за талию.
Ник сорвал очки и подбежал к аппаратной. За стеклом он увидел, как в кресле, в котором должен был быть он, запрокинув голову назад, грезила Элла.
— Ты мне больше не нужен, Ник! — раздался голос Германа. — И тебе лучше уйти. Не вынуждай меня вызывать охрану.
НЕ ХОЧУ БОЛИ!
— Первый случай в моей практике, — Гавриил Петрович снял очки и начал тщательно их протирать. — Не хочет возвращаться. Отказывается наотрез. А у меня план не выполнен. Да и принципы какие-никакие присутствуют, в конце концов. Зарождение уже состоялось. Не хотелось бы выкидывать.
— Да… Дела… — Михаил Викторович ослабил галстук и начал барабанить пальцами по столу.
— Я и мольбами пробовал, и угрозами. Ни в какую!
