Я от всей души улыбаюсь маме Огневой, но, прежде чем выйти из кухни вслед за удаляющейся спиной бати Огнева, ловлю на себе взгляд Булочки.
– Бу… Ог… – жесть, стыд какой, двух слов уже связать не могу. – Тори, ты со мной вернешься в город? Или останешься?
Ох, как громко она сглатывает. Я первый раз назвал ее этим именем! Слышал, что на курсе ее так называют, но сам никогда…
Тори тут же вспыхивает, переглядывается с мамой, потом облизывает губы, и этим порочным в своей невинности жестом возвращает к жизни мой утренний стояк, который успел разомлеть от обилия пищи.
– Вернусь, – говорит она сдавленно и дышит так тяжело, словно вместе со мной пробежала стометровку. – В город. Арсений. С тобой.
Ну радует, что не только у меня лингвистический коллапс этим утром случился. А еще греет мысль, что в машине на обратной дороге можно будет ее без лишних премудростей заобнимать.
От поездки в сервис, если эту контору можно так назвать, я все же не зря жду подвоха. Помимо того, что работники здесь все проспиртованные после выходных, они еще и вряд ли слышали о современных методах балансировки колес. Но я не лезу, в городе к своим ребятам заскочу, перепроверят все. Да и еще бы полез, если главного механика мне представили как Николая, лучшего охотника на фазанов в этих краях. С явным таким ударением на слове
– Будешь? – протягивает мне батя Огнев пачку «Донского табака», который я пробовал лет в тринадцать и больше как-то не горю желанием.
– Нет, спасибо, – скрепя сердце, отказываюсь я, потому что (не этими сижками, конечно, но…) с удовольствием бы затянулся после веселой ночки. Секса не было, а по ощущениям меня будто поимели.
– Еще скажи, что спортсмены не курят, – смеется тот. – Да ты не стесняйся!
Он прямо в лицо мне сует пачку, от которой воняет, как от табачного завода. Под его насмешливым взглядом я легко догадываюсь, что берет меня на понт.
– Лады, – достаю одну, ловлю спичечный коробок, который бросает, и не с первой попытки, но все же подкуриваю.
– Значит, городской щегол. – Он вдыхает секунд десять на одном газу, и я все жду, когда из его ушей дым пойдет, а он даже не моргает.
– Ага, – киваю и повторяю за ним, уже после пары секунд понимая, что вот-вот задохнусь. Со слезами на глазах глотаю приступы кашля, но не сдаюсь, пока не досчитываю в своих мыслях хотя бы до пяти.
– Буржуй. – Батя Огнев, даже не передохнув, затягивается снова, уже скурив половину сигареты. Киваю, потому что не понимаю совковый диалект, да и не в силах что-то произнести, не выплюнув легких после очередной тяги. Какая же это вонючая дрянь. Я согласен уже почти на все, пусть хоть петухом назовет – хуже не будет.
– А папенька кто? – Но вот родителей в обиду не дам.
– Хороший человек. – Стойко перенеся третий затяг, я даже распрямляю спину и вдыхаю полной грудью. Горло печет и режет, но я терплю.
– Верю, – ухмыляется Сергей Викторович, сминая окурок толстыми пальцами и бычкуя его об землю. Я же оглядываюсь вокруг себя в поисках урны, потому что, уверен, любой мой неверный шаг будет стоить мне отстрелянных яиц.
И оказываюсь прав.
– Слушай, баскетболист, – преграждает отец Булочки дорогу, но при этом не выглядит сурово, скорее я тут предвкушаю лекцию о сорванных цветах в огненном саду и последствиях дальнего действия. – Я все понимаю, дело молодое, мы со Светкой тоже не всегда ржавыми стариками были. Че творили… – Он мечтательно улыбается так, что мне самому хочется посмеяться в ответ, но, наверное, лучше не стоит. – Шпили-вили эти ваши – это, конечно, весело все, но в подоле маленьких Громиков приносить нам не надо. Рано мне еще дедом становиться, усек? Так что не забывай чехлить свой прибор.
Чего?
Я…
Охренеть.
Я даже заикаюсь на, казалось бы, простом «оʼкей», потому что это самый кринжовый разговор о сексе за всю мою жизнь. И с кем? С Булочкиным отцом. Да мне даже в десять, когда папа застукал с порнушкой, не было так стремно.
– Вижу, парень ты не глупый. – Он хлопает меня по плечу и говорит преувеличенно бодро. – Сможешь рассчитать эффективную дальность дробового выстрела, так?
А когда я издаю в ответ короткий смешок, который лучше всего характеризует состояние моего офигения, советует мне «погуглить», прежде чем пускает обратно на шиномонтажку.
– О, выжил Финист – ясный сокол? – ржет один из огневских дружков, закручивая болты на колесах моего «поршака».
– Да, молодец пацан. – Ни фига не пойму. Батя Огнев что, дал мне свое благословение Булочку шпилить или это все какой-то приход от тяжелого табака? – На обратном пути поедем через центр, я тебе покажу, где Викусик гимнастикой занималась. Она у нас тоже спортсменка и комсомолка.
– Ага, – только и могу произнести я.
– Мам, не нужно мне банки, ну серьезно, – умоляющим тоном прошу я, видя, как она суетится, утрамбовывая для меня еду в сумке.
– Как не нужно-то? Домашнее все, вкусное. Я же знаю, как ты питаешься в городе своем, но на фастфуде далеко не уедешь.
