Пришёл с невероятным количеством продуктов, которые с трудом уместились в холодильник палаты класса люкс и с абсолютно спокойным видом, по-хозяйски, начал их раскладывать, а потом рассказывать, что и когда надо съесть.
— Ты что тут делаешь? — не выдержала Лаврова. — Иди к ребёнку!
— А я был уже. Теперь ко второму пришёл. — спокойно ответил мужчина.
— Ты сейчас на меня намекаешь? — начала заводиться она.
— Нет. Я говорю прямо. Ты же носишь моего ребёнка. Вот я к нему и пришёл. Ты не имеешь права не давать мне с ним видеться.
— Игорь, хватит этого цирка! Он ещё даже не родился!
— Родится же. Кстати, чтобы он родился, надо его мать унять. А то она действует ему во вред, как говорят врачи. Подвергает жизнь моего ребёнка опасности… — невозмутимо рассуждал Игорь, будто говорил о какой-то другой женщине.
— Знаешь что? Хватит! — стала кричать Лера, которая взорвалась окончательно. Её раздражало это его поведение. — Мне надоело уже! Выискался тут отец-молодец! Удели внимание тем детям, которые уже родились!
— Я сам решу, что мне делать. А тебе волноваться нельзя. Успокойся. Чего ты раскричалась? — бизнесмен разговаривал с ней как с тяжело больной, не поддаваясь на провокации и не выходя из себя.
— Истомин, я не понимаю, чего ты от меня хочешь! Зачем ты приходишь? Мы расстались!
— Я хочу быть рядом с любимой женщиной и матерью своего ребёнка. Всё просто. И если ты думала, что я уйду, то нет. Ты можешь любить кого угодно: Мишу, Гришу, ещё кого-то… Пожалуйста. Это твоё личное дело. Но ребёнка я своего не оставлю. А сейчас стоит вполне конкретная задача: следить за твоим здоровьем и самочувствием, потому что от этого зависит жизнь моего ребёнка. — жёстко, но подробно объяснил он.
— Я уже устала от этого всего. — жалобно вздохнула Калерия. — Если бы тебе действительно было не наплевать на моё состояние, ты бы оставил меня в покое. Когда ты здесь, я нервничаю.
— А ты не нервничай. Принимай меня за предмет мебели или за санитара. Просто смирись, что теперь я не исчезну. — ответил Истомин.
Прошёл месяц. Всё это время, пока Лаврова лежала в больнице, не было и дня, чтобы Игорь не пришёл к ней. Он взял на себя ответственность за то, чтобы следить за её питанием, режимом сна и прогулок.
Они мало разговаривали и общались о чём-то другом, потому что Калерия старалась отгородиться и не подпускать к себе ближе мужчину, которого любила и перед которым была виновата. Старалась не привыкать к его присутствию в своей жизни, хотя мысленно отдавала отчёт, что уже привыкла. Привыкла, что он рядом, что заботится о ней, под предлогом сохранения жизни ребёнка. И от этого становилось только больнее.
В дверь позвонили. Истомин. Лера ещё не поднялась с дивана, но уже знала, что это он. Теперь он приезжал к ней домой, куда девушку, смиловавшись, отпустила Юля, поверившая Игорю и доверившая ему наблюдение за непокорной пациенткой.
— Иду, иду… — крикнула Лаврова, подходя к двери.
Она теперь ходила медленнее, поднималась медленнее, потому что набрала в весе, как полагалось для её срока, на том режиме питания, который, наконец, соблюдался до мелочей. Животик стал больше и немного тяжелее.
— Привет! — улыбнулся бизнесмен и тут же вошёл в квартиру, как к себе домой. — Как ты? Завтракала? — сразу начал он.
— Всё нормально, ещё не успела. Только недавно проснулась. — отрапортовала по всей форме Лера.
— Хорошо, что мы будем завтракать?
— Мы?
— Мы. Я тоже ещё не завтракал. Не успел. Кстати, Вера Харитоновна испекла очень вкусные пирожки, вот, передала тебе.
— Ну, ими и позавтракаем.
— Нет. Их ты поешь потом, а завтракать будешь чем-то более полезным. — возразил Истомин. — Давай, иди собирайся, погода сегодня прекрасная. Позавтракаем и поедем погуляем. Я пока приготовлю.
— Хорошо. — Калерия знала, что спорить с бывшем мужем бесполезно. Если он сказал парк, значит парк. И никаких возражений.
Апрель был удивительно тёплым. Светило весеннее, не жгучее солнце, щебетали птицы, цвели деревья.
В какой-то миг, Лера вдруг вспомнила их поездку в Карелию и прогулку на Валааме, когда всё было так замечательно и в самом разгаре была такая же весна, и казалось, что впереди только сплошное счастье — больше ничего.
— Игорь, что будет дальше? — вдруг спросила девушка.
— Дальше? — слегка растерялся Истомин. — Пойдём в ресторан пообедаем.
— Ты не понял. Я вообще. Что будет дальше? Ты так и будешь разрываться между мной, нашим ребёнком, Петькой и Лерой?
— А что ты бы хотела услышать? — спросил он, внимательно посмотрев ей в глаза.
— Ничего. — психанула Лаврова и отвернулась. — Я не хочу больше гулять и обедать я тоже не хочу! — капризно, подобно многим беременным, заявила она.
— Хорошо, поехали домой, посмотрим какой-то фильм. — предложил мужчина и попытался взять Леру под руку, но столкнулся с сопротивлением:
— Нет, я вообще хочу побыть одна! И не трогай меня, ясно? — она бросила на него недовольный взгляд и ушла, оставив бизнесмена в лёгком недоумении.
