— Что произошло?
— Так случилось, что я сегодня осталась в отделении одна на какое-то время. Несколько врачей было на операциях, других вызвали в другие отделения, кто-то отошёл ненадолго… Вообщем, именно в это время привезли пациента с ножевым ранением перикарда. Операцию надо было делать немедленно. Я взялась и… Он умер. Я не успела, понимаешь? Я просто не успела! — сбивчиво объяснила Калерия и снова зарыдала взахлёб уткнувшись лбом в плечо мужа.
В любой другой момент, диалог бы пошёл совсем не так. Она смогла б держаться и быть такой же холодной и неприступной, острить и закончить разговор на чём-то совсем нейтральном.
Но, не сейчас. Девушка поняла, что ей срочно нужна поддержка, надо выговориться, нужно, чтобы кто-то выслушал. И пусть это был нелюбимый муж, пусть. Просто на душе было очень плохо, тошно. Нужен был человек и обычное тепло.
Истомин обнял жену и успокаивающе гладил по голове.
— Ну что ты, Лер… Ты ведь не виновата. Время играло против. Правильно? Не плачь, пожалуйста. — утешал он её, как только мог. Мужчину очень впечатлило то, что она так винит себя в смерти пациента, для которого, по сути, уже ничего не успела бы сделать. — Как часто говорит Ростовцев: «У каждого врача своё кладбище».
— Это расхожая фраза… — всхлипывая в его плечо, проговорила Лера.
— Да, расхожая, но, по-моему, правильная. Ты пойми, как бы не пыталась, всех не спасёшь. Лер, ты просто сгоришь на работе, если будешь так всё пропускать через себя. Нельзя же так, в самом деле… Ты нужна нам, нашей семье. — продолжал убеждать её Игорь.
— Наверное, ты прав. — оторвавшись от него, произнесла Лаврова. Она уже успокоилась, но на лице девушки читалась печаль и безысходность. — Просто мне очень хотелось бы помочь как можно большему количеству людей. Видимо, не в этой жизни… — с горечью добавила она и посмотрела в окно.
— Знаешь что? — мужчина нежно взял её за руку.
— Что? — Калерия взглянула на него так, как никогда раньше: доверчиво и несколько покорно. Это был взгляд ребёнка, который беспрекословно верит взрослому и мудрому человеку.
— Ты очень хочешь домой?
— Нет.
— Тогда… Кирилл, останови здесь, пожалуйста. И можешь ехать домой, я потом тебе скажу, куда за нами приезжать. — распорядился Истомин, обратившись к водителю.
Автомобиль затормозил и бизнесмен, выйдя из машины, помог выйти жене.
— Что ты задумал? — удивилась она.
— Пойдём на ночное знакомство с Санкт-Петербургом. — бодро произнёс он и взял её за руку. — Но сначала ужин.
Они гуляя пошли по Невскому проспекту, на котором вновь оказались, а потом занырнули на улицу Рубинштейна — самое известное и модное в городе место для вечеринок.
— В пятницу и на выходных, здесь вообще чёрт знает что творится. — объяснил Игорь, когда они прогулочным шагом шли по неширокой улице, переполненной увеселительными заведениями, соседствовавших друг с другом. При этом, можно было заметить, что в каждом сохранялась своя, непередаваемая атмосфера, помешать которой никто не мог. — Кстати, в словаре типичного петербуржца даже есть слово «рубинштейнить», что значит: развлекаться в модных местах.
— Ничего себе. — улыбнулась девушка. — Я даже не знала, что есть такой словарь типичного петербуржца. Колорит местный.
— Его у нас навалом. Питер, он такой. — подтвердил Истомин. — Ну вот, пришли.
Они оказались в уютном помещении ресторана, украшенном внутри красивыми, светящимися гирляндами. Интерьер был сделан в стиле лофт, но выглядел вполне комфортным и привлекательным. Обстановка была камерной: всего восемь столиков, зал разделён на две зоны.
Приветливая девушка-хостес, встретила их и усадила за один из столиков у камина.
— Какое милое место. — осмотревшись кругом, заметила Калерия. — Без пафоса, но с комфортом.
— Рад, что тебе нравится. Ну что, выберем, что нам Бог пошлёт сегодня на ужин? — перефразировав цитату бессмертных классиков, с улыбкой спросил супруг.
Когда официант подал вино и разнообразные закуски: севиче из тунца с клубникой, паштет под манговым соусом, брускетты с цыплёнком, буратту с печёным перцем и соусом песто, — Игорь сказал:
— Знаешь, я сейчас подумал, что несмотря на вот такие моменты, всё-таки, это счастье, что ещё есть такие медики как ты.
— Почему? — искренне удивилась Лаврова.
— Потому, что таких врачей немного, но по моему сугубо субъективному мнению, все должны быть именно такими. Ты так любишь свою профессию, так переживаешь за пациентов… Попав к такому доктору как ты, можно быть спокойным за себя или родных.
— Да ну, ты преувеличиваешь. — потупив от смущения взгляд, ответила она.
— Я даже по-доброму завидую тебе. — продолжал развивать мысль мужчина.
— Завидуешь?
— Да. Я, когда-то, предал свою мечту. Отказался от неё.
— Наверняка были какие-то обстоятельства… — Лера не хотела выдавать свекровь, которая уже поведала ей историю о сыне и его любви к археологии.
— К сожалению, были. И имя этим обстоятельствам: перестройка. — грустно усмехнулся Истомин.
— И кем вы могли бы быть, Игорь Максимович? — поинтересовалась супруга, поняв, что именно сейчас наступило их время откровений.
