— Вообщем, всё. Это не моё. — Audi, за сохранность которого парень уже опасался, вновь резко затормозило, да так, что хозяин, сидящий на пассажирском сидении, чуть не стукнулся лбом о лобовое стекло.
— Лер, ты можешь, хоть с машиной быть не такой импульсивной? Водить надо с холодной головой и повышенным вниманием, потому что тебе придётся просчитывать не только свои действия, но и действия всех участников дорожного движения, включая пешеходов! — нравоучительным тоном, пояснял Истомин-младший.
— Знаешь, неусыпного контроля с меня хватает и в больнице! — горячилась в ответ его родственница.
— А я то думал, тебе не слабо… Думал, ты смелая и целеустремлённая… — он решил действовать по-другому, достаточно изучив её характер.
Лера раздражённо вздохнула, исподлобья глянула на него, и снова взялась за руль. Герман, усмехнувшись, перекрестился, и машина сорвалась с места.
Они выехали на трассу, идущую вдоль посёлка с одной стороны, и вдоль леса с другой. Девушка достаточно уверенно держалась, приосанившись и ни на секунду не отводя взгляда от дороги. Её «инструктор» скрестил пальцы, втайне радуясь тому, что ученица, наконец, переосилив себя старается и показывает небывалые успехи, и, восхлавлял себя как лучшего педагога всех времён и народов.
Но, внезапно, прямо перед ними, на дорогу выскочил заяц. От неожиданности, Калерия выпустила руль из рук и закричала. Герман, с трудом успел перехватить управление, перегнувшись на сторону водителя и скомандовал:
— Тормози!
Когда Лаврова спешно исполнила его приказ и они остановились на обочине, парень тут же выскочил из машины, пытаясь отдышаться после пережитого. Он корил сам себя, за то, что рано расслабился, пустив за руль новичка в вождении, за то, что они выехали на трассу, за излишнюю самоуверенность.
Вновь сев на место, он отчётливо, почти по слогам, произнёс:
— Никогда, запомни, никогда, не бросай руль. Что бы не происходило! Ты могла сейчас… — Истомин-младший замолчал.
— Я испугалась. — пересохшими губами прошептала Лера. Она была бледна. — Я очень испугалась… — повторилось вновь и из бездонно-серых глаз покатились слёзы.
— Лера, Лерочка, ты чего? — Герман тут же опомнился, осознав, что она испытала не меньший стресс и притянул плачущую девушку к своей груди. Она обняла его, как единственное в мире спасение и продолжала вздрагивать, плача.
Парень гладил её по голове, касаясь красивых волос темновато-русого цвета, и его сердце замирало от разливающейся нежности. Было желание прямо в этот момент взять и увезти единственную в мире, которая давно поселилась в его сердце и душе, на край света. Спрятать и никому не отдавать. Где-то внутри защемило от нахлынувших чувств.
— Прости, я тебя подвела. — пролепетала Калерия, подняв голову и устремив заплаканные глаза на него.
— Ничего… — только и смог вымолвить Истомин-младший, борясь с собой, чтобы немедленно не припасть к её ещё слегка дрожащим губам, своими.
Лера, словно «считав» это его состояние, мягким движением выбралась из рук «инструктора».
— Спасибо. Ты замечательный друг. — подвела черту она, развеивая весь флёр романтики и трогательности момента. — Ну что, поехали домой? — девушка было взялась за руль, но Герман заметил, что её руки дрожат и на самом деле, она полна нерешительности.
— Давай-ка, назад я поведу. Хватит на сегодня с тебя ралли. — дружелюбным тоном произнёс он и они поменялись местами.
Через несколько дней, всю семью ждал неприятный сюрприз. Петя сильно заболел, очевидно подхватив какой-то вирус. У мальчика была сверх высокая температура, сопровождаемая самыми популярными симптомами: больным, покрасневшим горлом, насморком, кашлем, а ещё бессознательным состоянием, которое убиралось лишь на время лекарствами, а к ночи возвращалось вновь.
— Лерочка, — голова Екатерины Дмитриевны показалась в дверном проёме. — иди поужинай, я посижу с Петюней.
— Спасибо, я не хочу. — уставшим, но упрямым голосом произнесла девушка и с беспокойством взглянула на сына.
— Нельзя так, детка. — свекровь тихо вошла в комнату и присела рядом на кровать. — Ты почти ничего не ешь, не спишь. Ребёнку нужна здоровая мама.
— Екатерина Дмитриевна, фактически, я ему тётя, так что настолько сильной связи, через которую он мог бы уловить моё состояние, у нас нет. А я должна быть рядом с Петей. Контролировать состояние.
— Ты ему больше, чем мать. — назидательно заметила женщина. — Ладно, тебя ведь не переспоришь… — и она ушла.
Калерия посмотрела на мальчика и подумала, что Истомина права: она больше, чем мать. Наверное, случившееся несчастье сблизило их навсегда. Теперь она для Пети даже роднее погибшей Анжелики.
Её размышления были прерваны приглушённой вибрацией телефона. Истомин. Ну конечно, кто же ещё.
— Да, привет. — как можно тише ответила девушка, чтобы не побеспокоить сына.
— Привет, как дела? Как Петька? Ему лучше? — сразу же перешёл к животрепещющему вопросу муж.
— Не могу сказать однозначно. Утром лучше, под вечер всё по новой. Боремся. Ты как? Всё в порядке? — больше для проформы спросила она. Надо ведь исполнять роль супруги.
