— Не привык проигрывать. Да и решил быть до конца честным с Лерой. А то что она, как дурочка, в самом деле. Идеализирует тебя, верит в то, что ты прекрасен со всех сторон! Самый благородный мужчина из тех, кого она знала! — процитировал девушку Истомин-младший. — Аж тошно от этой идиллии!
— Я и не знал, что мой брат, может быть таким подонком. — произнёс Игорь и ушёл наверх.
Герман слышал, как он колотил в дверь спальни, наплевав на соблюдение тишины в доме и требовал, чтобы Калерия открыла дверь и впустила его.
В конце концов, это всё привело к тому, что проснулась Екатерина Дмитриевна.
— Игорь! Немедленно прекрати так кричать! — возмутилась женщина. — Что у вас здесь происходит?
— Мам, иди спать.
— Знаешь, не очень то удобно спать, когда из коридора доносится сумасшедший стук и крики! Вы ещё Вилена разбудите! Ему завтра рано на работу, консилиум важный! А Петя? Вы о нём подумали? — отчитывала сына она.
В этот момент, дверь спальни открылась и оттуда вышла Лаврова с чемоданом в руке.
— Лерочка, ты куда? — поразилась свекровь.
— Лер, подожди, ну куда ты собралась? Пожалуйста, не руби с плеча, давай поговорим! — Игорь попытался её остановить, но у него не вышло.
Девушка стремительно спустилась с лестницы, волоча следом свою ношу.
— Ох, да тут разворачивается настоящая шекспировская трагедия! — оценил обстановку Герман, тоном балагура. — Лер, если что, моё предложение пока в силе!
— Лерочка, постой! Я уверена, что любую проблему возникшую в ваших отношениях можно решить с помощью психолога, как минимум! — спешила следом Истомина, стараясь хоть как-то помочь детям, но при этом, ничего не понимая.
— Лера, Лер, я прошу тебя! — бизнесмен оказался рядом с женой и пытался из последних сил её удержать.
— Истомин, я тебя ненавижу! — с трудом сдерживая слёзы, процедила она. — Я устала, я не хочу ничего слышать, видеть и выяснять! Ты выиграл! Радуйся! Ликуй! Развёл меня на человеческие чувства. Как видишь, и такой ледышке, как я, они не чужды. Мне сейчас так больно, что это с лихвой компенсирует всё остальное. Слава победителю! — и девушка зааплодировала.
Екатерина Дмитриевна в недоумении смотрела на обоих сыновей, Герман самодовольно улыбался.
— Если это и можно назвать победой, то она Пиррова*. — обречённо отметил Игорь. — Я прошу тебя, не совершай глупость, останься.
В эту минуту раздался звонок домофона.
— Кто это? Ночью то? — обеспокоилась Истомина.
— Это сюрприз. — спокойно ответил младший сын. — Пойду, открою.
— Ещё один сюрприз… — недовольно заметил старший.
Лаврова собиралась, было, уйти, но столкнулась в дверях с девушкой, лицо которой показалось ей знакомым. Сумев напрячь память, которая никогда ей не изменяла, она вспомнила, что видела её на фотографиях, тех, что так давно показывал ей Герман, пытаясь скомпрометировать брата.
— Здравствуй, Игорь! — произнесла блондинка с кукольным личиком.
А когда она оказалась на свету, то все присутствующие явственно разглядели округлившийся живот.
— Это ты тоже собирался объяснить? — с горечью спросила Лера.
— Что тебе здесь нужно? — обращаясь к блондинке, начал выходить из себя Истомин.
— Я долго искала с тобой встречи, но ты ведь не хотел увидеться. Спасибо Герману, что он помог мне в этом. Я беременна от тебя. Вот. Срок восемнадцать недель. — и она протянула ему снимок УЗИ.
Игорь, быстро глянув на него, тут же перевёл взгляд на Калерию. На её лице было написано столько горести, отчаяния, тоски, что ему стало не по себе.
— Лер…
— Счастливо оставаться. — хриплым, перегоревшим из боли в пепел, голосом, роняя слёзы, произнесла Лаврова. Затем она сняла обручальное кольцо, швырнула его на пол и схватив чемодан, бросилась прочь из особняка.
— Чёрт! — выругался Истомин и кинулся за ней, пытаясь догнать, но не успел. Она села в такси, видимо, вызванное заблаговременно, и машина рванула с места прям перед его носом.
Лера прислонилась лбом к стеклу, смотря на проносящиеся мимо огни зданий. Всё расплывалось из-за слёз, без устали лившихся из глаз. В памяти, как назло, всплывали моменты недолгого счастья и было так больно, что проще повеситься.
«Девочка моя, как же долго я тебя ждал. Всю жизнь» — звучал рефреном в голове его голос. Она стала пытаться дышать используя всю силу лёгких, ощущая накатывающую волнами тошноту. Порой казалось, что невозможно вдохнуть и глотка. Девушка открыла нараспашку окно, высунув туда голову. «Дышать. Дышать, как можешь, как умеешь» — мысленно отдавала себе команду, тут же понимая, что почти не может.
«Это просто надо пережить. Минуты, часы, секунды… Раз, два, три…» — продолжала она убеждать себя. Как это трудно порой, — убедить себя. «Пережить!» — следовал приказ, посылаемый остатками сознания, логики. «Пережить? А такое вообще переживают?» — тут же всплыла мысль. «Реально не сдохнуть от боли, которая железным крюком раздирает всю изнутри, и остаться живой? Остаться человеком, который способен чувствовать хоть что-то кроме пустоты?».
