— Лаврова? — раздался внезапно бойкий, отрезвляющий голос. Девушка обернулась. Ну конечно, старшая медсестра Забелова. Кто ж ещё?
— Жанна Арсеньевна, доброе утро! — вздохнула Калерия.
— Что-то не очень оно у тебя доброе. — пристально посмотрев на бывшую подопечную, оценила её внешний вид медработник.
— Не выспалась. Сергей Ильич у себя?
— У себя. А ты как, в гости пришла или…?
— Или. Я к нему. — отрезала Лаврова, которая была не в состоянии объяснять всем и каждому, почему она появилась в Москве.
Леднёв принял её радушно, как только мог принять родной человек. А потом, заставил рассказать ему причины её грусти и уныния, которые читались невооружённым взглядом. Калерия о многом умолчала, но большую часть всё равно открыла учителю.
— То есть ты решила уехать? А как же Петя? — спросил мужчина.
— Не знаю, Сергей Ильич. Надо откуда-то силы взять, чтобы обсудить условия развода с Игорем. Пока что, я не могу. Я вообще ничего не могу сейчас.
— Понимаю… Что ж мне с тобой делать, Лаврова? У нас, кардиохирургов, странная профессия. Болезни сердца и сосудов вылечить можем, а сердце, которое болит от любви-нет. Мог бы я тебе помочь-с радостью делал всё, что возможно. — рассуждал мудрый профессор. — А знаешь, мы попробуем кое-что сделать. Для начала тебе надо передохнуть недельку. Сейчас пойдём ко мне домой, я же не далеко живу, возьмём ключи и я отвезу тебя к себе на дачу.
— На дачу? — удивилась девушка.
— Да. Посёлок небольшой, уединённый. Дачный сезон ещё не в разгаре, соседей мало. Да и беспокоить они тебя не станут. В доме всё необходимое есть. А главное, там перебои со связью и интернетом. Лесок рядом, речка даже. Природа, воздух-сумасшедшие! Сейчас это то, что надо тебе. Побудешь там неделю, наберёшься сил, а я, пока, решу вопрос с твоей аттестацией. Ты же, как я понимаю, скоро должна была её сдавать и окончить интернатуру?
— Да. Не успела, вот. Я и забыла, как-то, об аттестации.
— Я поговорю, посмотрим что к чему.
— Спасибо вам большое, Сергей Ильич. — грустно улыбнулась Калерия, с благодарностью принимая заботу учителя.
— Ты же мне как дочка, Лер. Я до сих пор помню, как ты пришла сдавать вступительные экзамены. Уверенней всех держалась и буквально горела от желания быть врачом! — вспомнил Леднёв. — Ничего, девочка. Всё бывает. — добавил, успокаивающим тоном он.
Всю неделю на даче у Леднёва, Лера боролась с самой собой, воспоминаниями, бесконечно мешающими нормально дышать и болью. Ни на секунду не удавалось отключить, наконец, голову, не думать о произошедшем, не анализировать, не задавать вопросов. Начало лета за окном ничуть не радовало. Для неё это лето стало ещё одним, самым плохим летом в жизни.
Лаврова с тоской вспомнила о том, что через две недели у них могла бы быть годовщина свадьбы и вновь, как впервые, вспомнила тот день, их первый поцелуй, её пьяную выходку… «Да уж, как ты могла подумать, что история, которая началась вот так, может закончиться чем-то хорошим? Дура!» — мысленно упрекнула себя она.
Измученная навязчивыми мыслями, Калерия часами маялась, бродя по дому, будто бы пятый угол спокойствия искала, выпивала литры чаю, хотя, как она сама себе признавалась, хотелось чего-то покрепче. Заливала им странные видения-размышления, тысячу раз пытаясь отвлечься, начать готовиться к экзамену, все время тряся головой, хмуря брови после мысленного приказа сосредоточиться. Не помогало. Пыталась смотреть какие-то фильмы, но при этом, забывала вникнуть в суть мелькающих на экране изображений, лиц, фигур. Играла сама с собой в обманку и, понимала это, уговаривала себя забыть, как навязчивый, пугающий и истязающий сознание сон, все недосказанное, неслучившееся, предполагаемое.
И снова не получалось. Лера сидела в кресле-качалке на втором этаже уютного дома, стараясь не вслушиваться в звенящую пустоту, и смотрела в окно на играющее красками лето, но не видела ничего. Чёрно-белый пейзаж. Как будто, её зрение, стало монохромным, как у некоторых животных.
Сон был переменчив и обманчив. То приходил, то нет. Когда приходил, девушка радовалась — хоть на время удавалось забыться, как под наркозом. Когда нет — было вдвойне страшнее. Вдвойне труднее переживать ночь, и понимать, что дневная пытка не прекратится ни на секунду.
На седьмой день, телефон вдруг заявил о себе. Откуда взялась какая-никакая связь, в этом чудном для забытья месте, одному Богу было известно. Незнакомый номер.
— Я слушаю. — своим полумёртвым голосом ответила Калерия.
— Калерия Александровна, добрый день! Это Антон Артурович, юрист компании Истомина. — поздоровался парень.
— Зачем вы мне звоните? — поинтересовалась она.
— Игорь Максимович мне поручил найти вас, потому что сам дозвониться не смог.
Конечно, не смог. В тот день, точнее ночь, девушка выключила телефон, поняв, что Игорь окончательно изведёт оператора, упорно набирая её номер каждую минуту. И потом ещё четыре дня даже не включала. Боялась. Боялась, что не выдержит и ответит. А там — его голос. И это был бы выстрел в висок.
— Я жива. Этого Игорю Максимовичу будет достаточно? — холодно оповестила юриста Лера.
