– Уже… ничего не поделаешь, – хрипло ответил он и полуобернулся к уже едва различимому силуэту призрака, застывшему у двери. И всё же, понимая, что это был конец, он нашел в себе последние силы, чтобы слабо улыбнуться и сказать:
– Но… я хотел сказать, что… был рад… встретить… вас…
Ответа Хэйтема он так и не услышал – ноги не выдержали, и он, обессиленный, ничком рухнул на пол. Услышав затем лишь звуки открывшейся двери и медленно приближающихся шагов.
«Они не найдут тебя снова, Дезмонд…»
И его последняя связь с этим миром окончательно оборвалась.
========== Часть восьмая ==========
Уильям с трудом разлепил веки. Зрение было затуманено, в ушах гудело, и каждая клеточка его тела изнывала от нестерпимой боли внутри. Лежа на спине, он чуть пошевелился и попробовал повернуться на бок, но от этого почувствовал себя лишь еще хуже – потому, вскоре бросив сопротивление, он откинулся на спину и устремил глаза в потолок, стараясь дышать глубоко и мерно. Вскоре зрение прояснилось, боль немного отступила, чувство осязания вернулось к нему, и по ощущениям он понял, что лежит в одежде, на кровати, в тусклой бело-серой комнате. А когда к нему начали приходить смутные догадки насчет того, где он мог оказаться, ибо сие место на рай совсем не походило, он внезапно услышал разговор, исходивший из другой комнаты, – и притом один из голосов показался ему странно знакомым:
– Сэр, мы восстановили подачу энергии в здании, но на починку всего остального оборудования может потребоваться еще немного времени.
– По крайней мере мы уже можем продолжить работать. Подумать только, откуда он мог взять такую мощь, которая смогла отключить здесь всё?..
«Неужели это он про меня?» – изумился Уильям, и не представляя, что такого могло случиться в здании «Абстерго», чтобы вывести из строя всё вокруг, пока он был без сознания. Вновь перевернувшись на бок, он инстинктивно попробовал придвинуться чуть ближе к краю кровати, однако больше ничего услышать не смог, ибо внезапно зашелся кашлем, а из носа вновь потекла кровь. Те же двое, услышав его, прервали свою беседу и поспешили войти в его комнату.
– О, вы наконец-то очнулись, мистер Майлс! – небезызвестный нам и нашему герою Уоррен Видик, приняв полный доброжелательности тон, приблизился к кровати и, как надзиратель, уставился на своего дорогого гостя сверху, сложив руки за спиной.
– Честно говоря, предпочел бы… обратное, – огрызнулся Уильям сквозь кашель – к счастью, уже не такой сильный, как в музее.
– Ну что вы, мы все этого очень ждали, – возразил Видик, не обратив на колкость ровно никакого внимания, и из чистейшего человеческого сочувствия попросил своего помощника принести в комнату салфетки и бутылку воды. – И хотя вы сильно помешали нам несколько часов назад…
– Несколько часов? – не преминув воспользоваться предложенными удобствами, тут же переспросил Майлс, вытирая кровь с лица.
– Да, часов семь назад, как мы подключили вас к анимусу, – подтвердил Видик.
– Сразу же, как только меня доставили из Каира? – уточнил Уильям, подняв бровь. К этому моменту его кашель, как и кровь из носа, прекратились.
– Да.
«Значит, это где-то двенадцать часов, если после того, как я вырубился в музее, меня сразу же перевезли сюда, в Италию», – прикинул в уме Майлс, помня, что в прошлый раз ему потребовалось намного больше времени, чтобы прийти в себя.
– Что ж, может быть, через день или даже завтра, когда анимус снова будет работать, а вам, возможно, станет лучше, мы сможем поработать вместе, – закончил их небольшой разговор Видик и вместе со своим ассистентом направился к двери. – Всего хорошего.
– Другого я не ожидал, – пробормотал Уильям, с презрением смотря ему вслед; от одних только воспоминаний о том, что пришлось пережить Дезмонду здесь, ему уже хотелось размазать лицо этого ублюдка по стене.
Осторожно повернувшись обратно на спину, он, продолжая глубоко дышать, попробовал собрать свои мысли воедино. Надо же, он и не думал, что вообще снова очнется после событий в музее – на деле же выяснилось, что он, сам того не зная, уже успел испортить жизнь «Абстерго», а недавно обретенное «орлиное зрение», похоже, оказалось не единственным подарком от посещения злосчастной комнаты в храме – другого объяснения происходящему он пока не видел. Беспокойство за Дезмонда и остальных тоже не оставляло его – они не должны были и пытаться вытащить его отсюда, а самое главное, ему нужно было сделать всё возможное, чтобы тамплиеры не нашли храм по участкам его памяти. Ни о каком побеге пока, увы, и думать не приходилось – в таком состоянии он не мог даже встать, чтобы умыть свой многострадальный нос, тем более что кроме покойной Люси Стиллман, которая и так оказалась двойным агентом тамплиеров, он больше никого здесь не знал. А также у него были мысли и о кое-ком другом, но о нем он старался не думать вообще, боясь причинить себе еще более сильную боль.
