– Печально, что всё так сложилось, – сочувственно произнес Уильям. Он не знал, что на это сказать – ему ведь повезло сохранить свою семью, за что он должен был быть благодарен судьбе.
Между ними вновь воцарилось молчание. Силясь подавить неловкость, Уильям простоял несколько мгновений, не решаясь сменить тему. Наконец, он всё-таки задал уже давно интересовавший его вопрос:
– И всё же, почему вы решили общаться именно со мной и избегаете остальных? Дезмонд ведь тоже ваш потомок.
– Не хочу привлекать к себе слишком много внимания, – ответил Хэйтем уже привычным, спокойным тон. – К тому же еще придется снова доказывать, что я правда существую. Дезмонд, конечно, тоже мой потомок, но вы среди них самый старший, и с вами о многом можно поговорить. Так что меня всё устраивает.
– Да, вот только они всё еще считают, что у меня слегка едет крыша, – фыркнул Уильям, складывая руки на груди. Это на самом деле было правдой, ибо некоторые моменты разговоров с “пустотой” так и не смогли остаться в тайне от остальных и, понятое дело, вызвали большое подозрение.
– Что поделаешь, – лишь развел руками Хэйтем, умело скрыв ухмылку на губах, – его потомок же только закатил глаза, однако ничего комментировать не стал.
В этот момент они услышали довольный возглас Шона вдалеке. Прислушавшись, Уильям разом оживился и, повернувшись к предку, сказал:
– Похоже, мне пора идти. Найден еще один источник энергии.
– Удачи вам.
***
– Всё прошло не очень хорошо? – услышав несколько минут назад разговор группы о неприятностях, приключившихся с ними на вылазке в Манхэттен, встревоженно спросил Хэйтем, когда вновь застал своего потомка в одиночестве.
– Возникли некоторые проблемы, но добыть источник получилось, – ответил Уильям, поворачиваясь к нему; его голос был ровен, однако по нахмуренным бровям и губам, сведенным в тонкую линию, становилось понятно, что случившееся, чем бы оно ни было, всё же беспокоило его.
– Это хорошо, – сказал Хэйтем, видя его настроение и решая больше не касаться этой темы. Посмотрев же в сторону анимуса, который пока еще был пуст, он решил затронуть другую проблему, о которой уже давно подумывал поговорить: – Знаете, мне кажется, что Дезмонд проводит слишком много времени в анимусе.
– У нас нет выбора, – нахмурившись еще больше, ответил Уильям. Хотя он никому не признавался в этом, состояние сына действительно беспокоило его – а уж то, как Дезмонд стал меняться на глазах в отнюдь не лучшую сторону, и вовсе тревожило всё сильнее и сильнее.
– Это, наверное, так, но… я чувствую, что он с каждым днем становится всё более раздражительным, – добавил призрак участливо. Это тоже было правдой: Дезмонд на самом деле становился всё более нервным и угрюмым, а игнорирование присутствия отца, теперь уже ставшее постоянным, сильно напрягало Уильяма, заставляя чувствовать еще большую вину. – Думаю, анимус плохо влияет на него. В нормальном состоянии он вряд ли бы сказал вам то, из-за чего вы поссорились. Раньше наблюдались какие-то подобные случаи?
– Бывали… – встревоженно пробормотал Уильям – пересмотрев в памяти момент их ссоры, он неожиданно тоже задумался об этом. Дезмонд тогда и вправду был будто сам не свой, а анимус, скорее всего, и был тем, что так повлияло на него. Сам Уильям был слишком ослеплен яростью от его слов, чтобы заметить эти изменения, да и если вспомнить, как кончили Клэй Качмарек и другие объекты в анимусах «Абстерго»… Ребекка хоть и говорила, что показатели состояния Дезмонда в норме и он может подолгу работать с воспоминаниями предков, всё же так рисковать… Невольно стать причиной того, что собственный сын сойдет с ума? Нет уж, на это он точно идти не собирался. – Пожалуй, ему и правда не стоит сидеть в анимусе так долго.
– Тогда, может, уже пора поговорить с ним? – Хэйтем указал в сторону Дезмонда, направлявшегося к анимусу. – Прямо сейчас.
– Да. Вы правы. – В тот же миг чувство вины впилось когтями в его сердце – сколько можно было оттягивать этот разговор, если он сам мог быть причиной всего, что случилось на днях? Сделав вдох, он направился к сыну, предчувствуя, что так легко помириться с сыном ему точно не удастся.
– Дезмонд, может, ты сначала поешь? – беспокоясь, осторожно спросила Ребекка; плечи Дезмонда мелко подрагивали, пока он шел к анимусу раздраженной, быстрой походкой.
– Да брось, всё в порядке, – равнодушно отмахнулся тот, садясь в кресло. – Главное, что я не теряю времени, мир же не будет ждать…
– Сын.
Дезмонд не договорил, дернувшись, когда на его плечо легла – мягко и как будто извиняясь – крепкая рука. Подняв взгляд, он увидел отца, смотревшего на него с серьезностью и неожиданным участием в обыкновенно холодных голубых глазах – голос Уильяма звучал крайне осторожно, ибо он совершенно не знал, как начать разговор так, чтобы не усугубить дело еще больше.
– Что? – недоверчиво спросил Дезмонд, смотря ему в глаза.
– Нам нужно поговорить. – Уильям, несмотря на внутренние волнение и растерянность, внешне оставался достаточно спокойным.
