– Амбиции – штука полезная, но иногда не лишним и о последствиях подумать, – помолчав немного, прибавил призрак Аверре. – Согласись, дружок. Все это так… жалко. – И рассмеялся холодно и жестко, как будто метал ледяные дротики.
Я до боли сжал кулаки. Пришлось напомнить себе, что Аверре и без того мертвее мертвого, и нет никакого смысла в том, чтобы бросаться на него.
Однако фантом не успокаивался. Он хохотал, высматривая что-то в глубине моих глаз, и явно наслаждался безнаказанностью.
– Ты никудышный лейр. Просто убожество! И ничего не способен сделать, чтобы не наворотить бед. Старая дура слишком много сил в тебя вложила, да поздно опомнилась! Теперь, должно быть, не нарадуется, что наконец-то избавилась от такого дебила! Уж поверь, Сети, будь я жив, веселился бы сейчас как никто другой!
На эти колкие выпады я отвечать не собирался, но слова сами вырвались, и едкостью батуловым ничем не уступали:
– В таком случае, я рад, что вы покойник,
Радости бывшего наставника это, однако, не поубавило.
– Ах, укол в самое сердце! – Он картинно закатил глаза, а позже разразился смехом еще более заливистым и жутким, чем прежде. – Ты жалок, Сети. Невероятно туп и никчемен. Даже Эйтн об этом известно!
Тут Аверре прищурился, а я почувствовал, что начал краснеть.
– Я знаю, о чем ты тайком мечтаешь. Часто заглядываю в твои мысли по ночам и вижу, какие сны тебя терзают. В них столько… надежды. – Он хохотнул. – И ты, правда, веришь, будто моя племянница когда-нибудь взглянет на такое ничтожество? Серьезно?! Тьфу! Посмешище!
Новая волна жара накатила на меня, в этот раз захлестывая почти с головой.
– Исчезни, – прорычал я сквозь стиснутые зубы. – Ты всего лишь труп! Откуда тебе знать?..
Однако бывший наставник перебил:
– Ага, я труп. Еще какой! Мертвецки мертвый! К слову, такой же труп, как и твоя мамаша, которую ты, недотепа эдакий, так и не сумел спасти! Не забывай!
– Я сказал,
Странное мерцание в глазах Аверре лишь сделалось ярче.
– Помнишь, как она цеплялась за твою руку из последних сил? Помнишь? Помнишь, как молила не отпускать? А ты отпустил! Не смог удержать, отпустил! Отпустил!!! АХА-ХА-ХА!!!
Он запрокинул голову вверх и заржал во все горло, будто сумасшедший.
Умом я понимал, что это лишь провокация и ничего больше. Мне-то правда была известна: мама пожертвовала собой, чтобы уничтожить его и Иглу. Она вырвала руку по собственной воле. Я ничего не мог с этим поделать… Да только тихий, пакостный голосок, шепчущий из сумеречных задворок подсознания, точь-в-точь повторял: «Отпустил. Отпустил! ОТПУСТИЛ!!!»
Стыд и ужас ворвались в сознание ядовитой лавиной, намереваясь вконец сломить волю, но вместо этого пробудили лишь бешеную ярость. Как под действием катализатора, злость на себя, рожденная потерей, вступила в реакцию с ненавистью к наставнику, явив невиданную до сей поры бурю в глубине моей души. Черная, как самая безлунная ночь, она выплеснулась мощной волной наружу, став ревущим пламенем, готовым мгновенно испепелить Аверре без остатка…
Громкий нечеловеческий вопль огласил пустоту вокруг, едва не оглушив меня. Наставник целиком впитал заряд, отчего его яркоглазый призрак попросту испарило. Жуткая какофония длилась на секунду дольше, после чего я вновь оказался в объятьях глубокой молчаливой пустоты.
– Упрямый, – мгновение спустя донесся из ниоткуда странный голос – совсем другой, ничуть не принадлежащий Батулу и, по впечатлениям, вряд ли вообще человеческий. Низкий и сухой, точно с надломом, он напоминал треск сгорающей древесной коры, и, едва эта мысль меня осенила, я тут же сообразил, кто говорит. – Несносный.
Вновь обступившие со всех сторон клубы тьмы чуть рассеялись, и предо мной предстало чудовищных размеров лицо, уродливей которого я в жизни еще не встречал. Казалось, в воздухе зависло огромное полено, ставшее жертвой неумелого плотника. Сотни мелких коричневатых волокон сплетались в гротескные черты демона из нелепой страшилки. Надбровные дуги, сильно выступавшие вперед, прятали в тени мелкие округлые глазки, один в один как у призрака Аверре. Нос как таковой отсутствовал, но на его месте торчал скрюченный книзу сучок. Рот больше походил на разлом, при каждом движении массивного подбородка издававший невероятно громкий трескучий звук.
Это был он – хранитель монастыря, и мы его разбудили!
– Наивный, – сказало чудовище и странно скривилось. – Опасный.
Не зная, что ответить, я попробовал уточнить:
– Вы обо мне?
Но существо точно не слышало, продолжая бормотать:
– Легко обмануть, но трудно контролировать. Не похож, нет-нет, не похож…
Оно приподнялось на мгновенно отросшем толстом, но гибком стволе и развернулось, явно намереваясь уйти.
– Эй, погодите! – окликнул я. – Мы пришли поговорить!
На секунду чудовище замерло на месте – в таком виде оно метра на полтора возвышалось надо мной, – затем медленно по-змеиному приблизило жуткую физиономию к моему лицу и, источая острый запах перегноя, ехидно прохрапело:
– Поболтать со мной вздумал, вот как? Но для начала, может, хотя бы проснешься?
