Мы были на финишной прямой. Растормошив Свету, я с трудом заставил ее внятно продиктовать адрес. Наконец, все было улажено и нам оставалось лишь убить каких-то полчаса, дожидаясь доставки. Положив трубку и откинувшись в кресле, я поразился удивительному спокойствию, с каким девушка-оператор принимала заказ от трех явно находящихся не в себе и мычащих что-то нечленораздельное маргиналов. Впрочем, уверен, мы не были первыми и вряд ли стали последними странными клиентами в ее послужном списке – такова специфика данного бизнеса – это как держать бар и общаться с пьяными или голой танцевать перед веб-камерой и натыкаться на извращенцев – трудовые будни, не более.
Додумав эту мысль, я было поднялся на ноги и направился к водному, намереваясь покурить еще, как вдруг торжественно чирикнул домофон.
– Надо за
«Как это неудобно» – подумал я. Но делать было нечего.
– Пошли спустимся, – позвал я Барышника.
Он не противился и, выйдя в прихожую, легко опустил ноги в не обремененные шнурками блестящие лофферы. Я же, не найдя обувного рожка и поленившись ослабить шнурки, так, чтобы нормально обуться, надел свои остроносые туфли на мыски, пятками встав на заламывавшиеся под моим весом и больно врезавшиеся в кожу задники. В такие моменты русский обычай разуваться в гостях приводил меня просто в бешенство.
Выходя из квартиры, мы оставили входную дверь настежь раскрытой, не надеясь на то, что, услышав звонок, Света сразу же бросится нам открывать. Хотелось максимально все упростить и по возможности обезопаситься. Когда приехал лифт, из него вышла немолодая матрона, бросившая на нас довольно презрительный взгляд, словно мы были какими-нибудь проходимцами. Впрочем, ее можно было понять – вид у обоих был довольно помятый, а в глазах зияла бездонная бессмысленная пустота.
– Это не Светина мама? – спросил я на всякий случай Барышника.
– Шутишь что ли? –ответил он таким тоном, что я почувствовал себя очень глупым.
Не смотря на то, что мы нажали на первый этаж, лифт, к нашему общему негодованию, стал подниматься вверх. На последнем этаже, когда двери открылись, к нам вошел какой-то странный огромный тип с пышными бакенбардами, торчавшими из-под линялой черной бейсболки. С минуту послушав бубнеж Барышника о тупых неудобных лифтах, он повернулся к нам и басом изрек: «А я вот в Сибири жил, так там вообще лифтов не было!»
– Ну, ты бы еще с Африкой сравнил, – пожав плечами, возмущенно ответил Барышник.
Спустившись, наконец, на первый, мы обыскали все и даже вышли на улицу, но разносчика так и не нашли. Рассудив, что, вероятнее всего, он с нами разминулся, мы решили вернуться в квартиру. Честно говоря, мне было уже плевать на пиццу, я просто не хотел больше никого искать, особенно будучи обутым через задницу и то и дело наступая на свои шнурки.
Когда мы поднялись, входная дверь все еще была распахнута, клубы дыма застилали глаза, а на диване по-прежнему неподвижно лежала Света. Однако, к моему удивлению, женщина из лифта стояла теперь над ней и громко причитала: «Как напоили, девку-то! А накурили как!» Ухмыльнувшись двусмысленности последней фразы, я вдруг осознал, что на барной стойке все еще стоит водник, а рядом с ним, завернутая к слюду, лежит моя гидропоника. Нужно было действовать решительно. В какой-то передаче по ящику я видел, как разведчиков учат концентрироваться на собственных руках, чтобы незамеченными проникать в полные людей помещения. Не знаю, есть ли в этом хоть доля правды, но, уставившись на собственные ладони, я прошел через всю квартиру мимо дамы, забрал со стола пакет и вышел тем же путем.
Выжать из этого дня что-то большее не представлялось возможным. Поэтому, оказавшись на улице, мы с Барышником сразу же распрощались, чтобы отправиться каждый в свою постель. Первое сентября закончилось едва начавшись.
3
Сентябрь подходил к концу, и с этой отметки минувшее лето казалось уже лишь прекрасным полузабытым сном. Ночью столбик термометра опускался все ниже и ниже, стремительно приближаясь к нулю так, что по утрам было довольно холодно. Впрочем, к полудню, когда воздух прогревался градусов до пятнадцати, а солнечные лучи мягко припекали блестящие лысины дежуривших у первого гума водителей и охранников, на пяточек у Макса выползали наши – ели бананы, лузгали семки, а иногда даже танцевали лезгинку. Как правило, я коротал время там же – выставив вперед колено и пяткой опершись о невысокое заграждение, установленное по периметру все еще зеленого газона, принимал участие в бесконечных пересудах за
