– Я грязная, – внезапно произнесла, – а это красивый дом, Пух. Мне здесь не место.
– Глупости! – решительно возразил Игнат. – Пойдем, – он взял ее за руку и повел за собой, – я отведу тебя в ванную комнату, ты до сих пор дрожишь. Тебе надо согреться.
Ванная комната, как и все в доме Артемьевых, оказалась светлой, а душевая просторной. Очень осторожно, трепетно прикасаясь к Сашке, Игнат раздел девушку. Сбросил на пол измазанную в крови одежду и белье. Ласково провел ладонью по ключице, на которой уже обозначился кровоподтек от удара Чвыря, и жестко сжал рот.
– Алька, на твоем месте должен был оказаться я. Ненавижу урода!
Сашка тут же очнулась, выйдя из оцепенения. Ужаснулась, подняв к Игнату лицо.
– Ты с ума сошел! Никогда не говори подобного! Ты не такой, как они, Пух! Не такой, как я!
Он с нежностью погладил ее волосы, глядя в пронзительно-серые глаза.
– И снова ты говоришь глупости, Алый, – мягко ответил, боясь напугать ее. – Ты лучше меня. Лучше всех!
Для каждого из них сказанное звучало правдой, и они оба в это верили.
– Разденься, – внезапно попросила Сашка, когда по плечам потекли горячие струи, разъединив их с Игнатом. Потянулась к нему. – Не могу одна, не хочу!
Игнат разделся и шагнул к ней. Она обхватила пальцами его предплечья и, закрыв глаза, уткнулась лбом в грудь. Просто стояла, впитывая приходящий с его присутствием в ее душу покой, пока он мыл ее, намыливал волосы, скользил ладонями по обнаженной спине, ягодицам, бедрам. Послушно откинулась плечами на стену, когда Игнат опустился на колени, чтобы вымыть ей ноги.
Как всегда, между ними не было стыда.
– Я сама, Пух.
– Нет уж!
Он укутал ее в полотенце и взял на руки. Отнес в гостевую комнату и уложил на кровать. Укрыл одеялом.
– Ты, наверно, есть хочешь? – спросил.
– Нет.
– Не обманывай, Алый.
– Пух! – Сашка вдруг испугалась. Приподнялась на локте и поймала его руку. – Не уезжай!
Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. Сказал очень серьезно:
– Это ты не исчезни, Алька! Я скоро! Нужны силы, я не могу оставить тебя голодной. Что тебе купить? Скажи, что ты хочешь?
– Ничего. Ничего не хочу, – в этот миг ей больше всего хотелось, чтобы он был с ней.
– Хорошо, – Игнат сдался, – я посижу рядом, пока ты не уснешь, и вернусь очень скоро.
– Нет, ляг со мной, пожалуйста. Пожалуйста… – он был единственным, кого она готова была просить.
Сашка все еще спала, когда Игнат вернулся. Спала крепко, почти не дыша, свернувшись калачиком, открыв любопытному взору красивые плечи и шею с тонкими позвонками. Так глубоко провалилась в сон, что не почувствовала, как он погладил ее спящую, отвел волосы с виска и поднял в ладонь подвеску, лежащую на груди, – его подарок ей, когда они еще были детьми. Подвеска со временем потемнела, дешевый сплав потускнел, и крылья казались опаленными, но этот маленький предмет из прошлого, словно их общий секрет, согрел душу парня.
Он подумал, что обязательно подарит ей новую. Много чего подарит, иначе для чего ему жить? Его вдруг захлестнуло счастье – стремительное чувство радости теплом разлилось в груди, и воздух из легких вышел с тихим признанием, жаль, Сашка его не услышала.
Опустошенная событиями, она спала весь день. А когда проснулась, привстала на локти и огляделась, не узнавая ничего вокруг. Вдруг вспомнила ночь, крышу и в тревоге поднялась на ноги, потеряв Игната.
Сашка всю жизнь была одна в постели. Ее никогда не согревала мама, не баюкал отец. Она не ночевала у подруг и ни с кем не делила свою спальню, даже с Майкой. Только с Игнатом в их первую ночь. И вот снова проснулась одна…
– Пух! – беззвучно выдохнула, а сердце испуганно застучало.
Обмотав голое тело простынею, пошла босиком по незнакомому дому, пока не почувствовала запах жареного мяса. И чего-то еще, наверняка невероятно вкусного.
Игнат оказался на кухне. В одних джинсах, босиком, он стоял у плиты с ложкой в руке и колдовал над сотейником. Увидев его, Сашка застыла на пороге, по-новому разглядывая повзрослевшего Савина. Любуясь некогда синеглазым мальчишкой, который вдруг превратился в широкоплечего молодого мужчину с красивым телом и мускулистым торсом, покрытым татуировками. Как странно, что он принадлежал другому миру, но был так нужен ей. Именно Пух. Интересно, если бы он остался таким же неуклюжим пухляшом, каким был в детстве, чувствовала бы она к нему то же самое?
Но Сашка знала ответ.
Ей нравился его запах и его тепло. Его улыбка и голос, от которого сотни, а может, тысячи девчонок сходили с ума. Игнат не исчез, он стоял перед ней, и Сашка подошла и обняла его. Обвила руками под грудью, прижавшись губами к спине.
– Пух, ты здесь, – произнесла, и сразу стало так спокойно и хорошо. Потерлась щекой.
– Алька…
– Я успела подумать, что ты, как всегда, мне приснился.
Игнат отложил ложку и обернулся. Улыбнулся, и ямочки заиграли на его красивом лице, а глаза засияли.
– А я тебе снюсь? – спросил, притягивая девчонку ближе. Длинная челка упала парню на глаза, и Сашка отвела ее рукой.
– Снишься, – легко созналась. – Постоянно, Савин. Вот с ложкой и сотейником и снишься.
