Затем неведомая жизненная форма внезапно умолкла, словно где-то с другого конца телеграфного провода стало поступать ответное сообщение. Как ни пыжься, а что говорят по ту сторону, не разобрать. Какая-то избирательная телепатия.
Спустя некоторое время у Юлианы в голове вновь замкнулась цепь, и жизненная форма потешно произнесла:
— Рады служить! Для вас что угодно! Бросайте хоть в жерло вулкана, господин!
Какие, однако, покладистые… доски деревянного пола! Только что ее осенила догадка: Киприан договаривался с паркетом о чрезвычайно коварной диверсии.
Дверь распахнули с ноги, и в обитую бархатом пустоту балконного яруса ворвалась охрана великого жулика. Командовала парадом Селена. От стали в ее голосе Юлиану как ледяной волной окатило.
— Обыщите здесь всё! Они не должны уйти!
Не обязательно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто Селене понадобился. Воспользовавшись статусом и ситуацией, она решила отыграться: противницу — в утиль, а Киприана — в кандалы, пока не одумается и не воспылает ответным чувством.
Пол скрипел и прогибался под натиском грубых сапог. Юлиана даже не думала унимать бешеный стук сердца. Она знала: это клокочет гнев. Кипит, превращается в едкий пар, копится под пластами сознания и просится наружу. Но не сдержаться значит выдать себя с потрохами.
Опьяненный болезнью мозг соображал с трудом. Туго ворочались проржавевшие насквозь шестеренки, пульс дробью отдавался в висках. Кирпиан заподозрил неладное и дотронулся до ее лба.
— Ты вся горишь!
— Ничего. Не сгорю, — как можно тише отозвалась она. Но, кажется, их всё-таки услышали.
— Проверьте за портьерой! — раздался гневный приказ Селены. Топот тотчас сменил направление, загоняя противную, назойливую дрожь под коленные чашечки.
Несмотря на кисель в голове и высокую температуру, Юлиане удалось обуздать свой страх и смириться с тем, что в ближайшее время уютная постель с жаропонижающим ей не светят. Единственное, с чем она не желала мириться, так это с чувством безысходности, которое давило где-то под диафрагмой. Покорно дожидаться, пока их обнаружат? Ну уж дудки! Где видано, чтобы отважную Юлиану заставляли дрожать, как овечий хвост?!
Элемент внезапности сработал безупречно. Когда, оттолкнув Киприана, она выпрыгнула из укрытия охранникам навстречу, те под жуткий скрежет и скрип буквально вросли в землю. Не то чтобы они совсем не двигались: двигались еще как! Размахивали руками, точно ветряки при урагане. Гнулись, извивались ужами. Да только с места было не сдвинуться. Паркетные доски, вывернувшись из пазов, намертво приковали здоровяков к полу. И Селена их участи не избежала.
— Не дайте им сбежать! — проорала она чужим голосом. Вероятнее всего, позаимствованным у родного батюшки. Путаясь в складках юбки, Юлиана полоснула ее взглядом и на шатких ногах поспешила к проходу, куда уже стекалось подкрепление. Обогнула одного из охранников, который жаждал до нее дотянуться. Не очень удачно уклонилась от удара левой и замахнулась с намерением врезать в ответ. Окружающая обстановка выбрала именно этот момент, чтобы поплыть перед глазами, перекувырнуться и повиснуть вверх тормашками. Падение отсрочил уверенный захват человека-клёна.
— Значит, это и есть твой умопомрачительный план? — спросила Юлиана, когда его лицо оказалось достаточно близко.
— Почему умопомрачительный?
— Да потому, что у меня ум за разум заходит! — невесело рассмеялась она. — Если нас не поймают сейчас, так поймают позже. И посадят. За порчу казенного имущества.
Киприан метнул хищную молнию взгляда в сторону приближающейся стражи, и этого хватило, чтобы стража тотчас застряла в деревянных «тисках». Сколь ни свирепы твои враги, им суждено вечно плестись позади, если ты повелитель живой материи. А уж когда тебе повинуются существа, призванные с того света, трепетать будут не только враги, но и друзья. Вот и в Юлиане (надо полагать, на фоне болезни) пробудился трепет. Неизъяснимое томление, желание с головой погрузиться в любовный омут. Лишь бы не захлебнуться, не разучиться дышать под водой. Она не возражала, когда ее вскинули на руки и понесли. Не тёплая кроватка, конечно. Но до чего же уютно! Словно ты дома. Словно никогда не выходил за порог. Если поразмыслить, так оно и было. Ведь Киприан — он же Вековечный Клён — в прошлом служил ей надежным пристанищем, прочными стенами, ограждающими от любых напастей.
… Бег, лавирование, стремительный спуск по лестнице. Закрываешь глаза — и в темноте начинают вспыхивать радужные круги. Открываешь — и перед взором плывут «сухожилия» старого театра: углы, крепления, потолочные плинтуса и балки. Теперь к крикам примешивается оглушительный треск: паркет ломается, топорщится, как чешуя у древнего рассерженного дракона.
Все, кто встаёт поперек дороги, рискуют в лучшем случае расстаться с подмётками. В худшем — заработать перелом стопы.
— Ты освободишь их? Зрителей, которых арестовали? — спрашивает Юлиана, крепко обвив руками шею своего спасителя.
