Грандиоз устроил в приёмной зале грандиозный сквозняк. Ходил из угла в угол под заунывный шум ветра и шевелил губами. С момента его визита к Пелагее прошло три дня и даже чуть больше. Охотники по-прежнему находили пустые силки, попадались в свои же капканы и продолжали падать в ямы, вырытые в лесу неведомо кем. Часть из ям сразу зарастала сверху плотной сетью корней, так что пробиться сквозь эту сеть можно было разве что при помощи топора. Поэтому Грандиоз не видел иного выхода. Пелагею и ее прихвостней следовало наказать. Он сомневался лишь в том, верную ли тактику выбрал. Человек, который ради выгоды и мать родную продаст, тот, которого приведут слуги, — справится ли он с поручением? Не разболтает ли, кто его послал?
— Надо было прикрыться третьим лицом, — вздохнул Грандиоз.
В коридоре, со стороны черного хода, раздались тяжелые шаги, стариковское кряхтение и возгласы недовольства:
— Пустите! Я сам пойду!
Грандиоз уже сотню раз пожалел, что поставил себя под удар. Нельзя доверять тому, кто готов на подлость ради денег и заботится лишь о собственном благополучии. Но ход был сделан. Оставалось рассчитывать на то, что алчность вечернего «гостя» заставит его держать язык на привязи.
— Добро пожаловать! — осклабился Грандиоз, едва старик очутился в зале. — Вижу, с вами не очень-то деликатно обошлись. — Он сделал верзилам знак, чтобы те убирались с глаз долой. — Вы их извините. Хоть и великаны, а умом природа их обделила. Присаживайтесь! — Грандиоз любезно отодвинул один из стульев от длиннющего овального стола. Тёплое обхождение мгновенно растопило лёд, и Яровед ослабил бдительность. Не насторожило его и обилие яств, которые доставили в залу исключительно для него. Великий завел разговор и довольно скоро заболтал старика до шума в ушах. А потом плавно подвёл к «кое-какому нехитрому дельцу», за которое в случае успеха Яроведу полагается заоблачная сумма.
— Два месяца безбедного житья на Перенских островах, — посулил Грандиоз. — Вы ведь знаете, там круглый год лето.
— А что за дельце? — жуя, осведомился дед.
— Да так, сущая безделица! — сдавленно рассмеялся Великий. — Даже рук не запачкаете. Всего-то и надо, что пустить слух и дать ему разрастись.
— Как плесени? — уточнил Яровед.
— Плесени! Ха!
— О! Так это я могу. Это я завсегда! — оживился дед и поспешно запихал в себя остатки сытного ужина. — Что от меня требуется?
Требовалось немного: очернить имя Пелагеи да убедить горожан в том, что она ведьма. Грандиоз словно читал мысли Василисы.
Яровед был готов немедленно дать согласие и заключить сделку, но потом в его голове что-то щёлкнуло: из толстосума можно выжать больше.
— У-у-у, задачка! — притворно опечалился дед. — Не такая уж и безделица, как вы описали. Пелагею, знаете ли, уважают.
Он, конечно, не стал говорить, что в кабаке, до прихода верзил, вполне успешно обрабатывал свою клиентку как раз в этом направлении. Раз Грандиозу нужно, то пускай раскошеливается по-крупному.
Тот невесть откуда достал и опустил на стол перед Яроведом мешок из плотной коричневой ткани. Мешок был пузат, перевязан желтой лентой, и его содержимое наверняка составляли регверы — самая ценная валюта, какая в ходу на юге, у торговцев крупным рогатым скотом.
— Три месяца в роскошных апартаментах, — сказал Грандиоз, сделав ударение на первом слове. — С ежедневными горячими ваннами, массажем, а также личной прислугой.
— Пять месяцев, — возразил Яровед. — Работенка-то ого-го!
— Четыре — мое последнее слово, — непреклонно сказал Великий.
— Четыре, так четыре. — Дед ухмыльнулся и сгреб мешок в охапку, после чего нетерпеливо развязал ленту. Внутри лежали слитки чистого золота. Не шоколад в дешевой фольге, не грубая подделка. Яровед специально попробовал на зуб.
— Здесь третья часть, — пояснил Грандиоз. — Как пустишь слух, получишь другую треть. А как ополчится против Пелагеи весь город, отдам последнюю. Только смотри, не разболтай, чей приказ выполняешь, — посуровел он. — А не то вместо сладкой жизни — виселица.
— Да за кого вы меня держите! — хрипато вскрикнул дед и ударил себя в грудь. — Что я, совсем сдурел, языком молоть?! У меня, между прочим, внучка!
Тот факт, что внучка от него сбежала, разумеется, остался неразглашенным.
— Тогда ступай. И не забывай докладывать о ходе дела, — устало распорядился Грандиоз. Сейчас ему требовался приличный заряд радости. Можно сказать, двойная порция. Не привык он полагаться на обманщиков. Больно уж они верткие да необязательные. Но отступать было поздно.
Грандиоз чувствовал себя до предела измотанным. Казалось, за время разговора из него выпили силы, как выпивают из графина гранатовый сок. Сколько съел этот тщедушный старик? Судя по всему, его желудок способен раздуваться до немыслимых размеров. Но хватит о нем.
