Грандиоз промучился остаток ночи, пытаясь вытолкать из головы мысли о старике. Под утро не утерпел — достал ключ от подземелья и спустился к запретной двери. Он и понятия не имел, насколько пристально за ним следят. Отперев дверь, он по рассеянности забыл повернуть изнутри защёлку и двинулся прямиком к клеткам, где — уже не столь многочисленные — ждали своей участи арнии.
Рина слышала всё до единого слова. Там, в приёмной зале. Зачем ему, человеку искусства, столь подло поступать с Пелагеей, кем бы она ни была? Неужели она чем-то ему досадила? Неужели именно так он сживает со свету неугодных ему людей?!
«Сейчас выясним, что скрывает этот мошенник», — сказала себе Рина и решительно двинулась к двери в подземелье. Раньше она предпочитала не совать нос в дела отчима. Но сейчас, когда стало известно, какую мерзкую он затеял игру, оставаться в стороне было никак нельзя.
Она с великим трепетом нажала на дверную ручку и самую малость приотворила дверь. Этого оказалось достаточно, чтобы увидеть, как кошмарный агрегат заглатывает яркоперую арнию. Рина не была неженкой. Она, как и Селена, умела стрелять из лука, повстречала за свои семнадцать лет и волка, и голодную медведицу после зимней спячки. Умела разделывать свиную тушу и неплохо метала копье. Но когда механоглот принялся выжимать из арнии жизненную силу, птица на глазах стала выцветать, и Рина не стерпела.
— Прекрати! Прекрати немедленно! — крикнула она, испугавшись собственного пронзительного голоса. Грандиоз резко обернулся, и его лицо исказилось от гнева.
— Девчонка! Только тебя здесь не хватало!
Не ведая, что творит, он схватил с полки для инструментов молоток и направился к ней. Что он собрался делать? Грандиозу следовало бы подкупить ее, как он подкупил того старика без совести. А он что, решил заняться заколачиванием гвоздей?! Неподходящее время…
Рина подскочила и бросилась наутёк. Забежать в комнату за вещами? Нет, не стоит. Лучше прямо в стойло. Там, на крюке, висит плащ. Грандиозу за ней не угнаться. Он слишком неповоротлив. Слуг созвать не успеет. А даже если бы и поднял тревогу, кто осмелится встать у нее на пути? Разве что Селена.
Селена как раз проходила мимо в полной боевой готовности. Сабля мерно покачивалась у нее на поясе, подбородок был воинственно поднят. Но Рина пролетела мимо, как пушечное ядро.
— Носятся тут всякие, — скривила носик Селена. — Бардак!
Следом ее чуть не сшиб собственный отец. Красный, как свёкла. Взъерошенный, неуклюжий. Никакого уважения к себе.
— Держи девчонку! — проорал Грандиоз, тыча жирным пальцем туда, куда только что умчалась Рина. — Она узнала нашу тайну!
Селену не нужно было просить дважды. Она взяла старт, как заправский бегун на олимпиаде. Грандиоз попытался за ней угнаться, но куда ему, с таким-то весом? Золоченая балюстрада, изысканные барельефы и беломраморный пол его просторного жилища в какой-то момент покинули свои привычные места и поплыли перед глазами. Грандиоз остановился, тяжело дыша.
«У меня же еще концерт!» — вспомнил он и поправил складки воротника. Где это видано, чтобы великий и прославленный певец гонялся за разными взбалмошными девицами?! Пускай их ловит Селена. А она непременно поймает. Здесь даже можно не полагаться на благоприятное стечение обстоятельств.
— Правильно, — вслух сказал Грандиоз. — Я человек искусства. Пойду, промочу горло.
У Рины крутило живот, и она с трудом забралась на лошадь. Если помедлить, последствия могут быть необратимы. Кто знает, что с ней сделают? Эта мысль подстегивала девушку лучше любого кнута. А вот для того, чтобы подстегнуть Уска-Калу, кнут всё же понадобился. Они вдвоем, пока еще вольные, как ветер, вырвались из конюшни, когда из дома выбежала Селена.
— Заприте ворота! — закричала она охране. Но часовые не сообразили, зазевались — и беглянке удалось уйти. Селене пришлось седлать коня.
Животных она любила только убивать, верховую езду не жаловала, а потому провозилась в загоне ровно столько, сколько понадобилось Рине, чтобы скрыться в неведомом направлении. Это был провал, о котором Грандиозу говорить ни в коем случае не следовало.
