В полдень охранники и полицейские встретились в трактире.
– Жоан, нам надо поскорее пообедать, – сказал Адамберг, как только вся команда собралась. – Как-то слишком спокойно после их вчерашнего провала. Что-то должно произойти.
– Он все бросил и занимается чем-то другим, вот и все, – отозвался Жоан.
– Нет, – сосредоточенно о чем-то думая, отозвался Адамберг. – Робик не из тех, кто променяет неудавшееся убийство на ограбление ювелирного магазина. Меня он достать не может, значит, найдет другую мишень, и это будет грязная игра. У него пять человек за решеткой.
– Очень даже возможно, – произнес Вейренк. – Ты скоро получишь послание.
– Жоан, пусть это тебе и не нравится, но приготовь нам, пожалуйста, только сэндвичи, – попросил Адамберг. – Этого будет достаточно. Маттьё, каковы результаты обысков?
– Сейф Карла Гроссмана, он же Джеф, мы нашли в конюшне под лошадиным навозом. Отыскать его было нетрудно, но он доставил много хлопот нашему взломщику. Содержимое примерно то же, что и у других. Зато у Лорана Вердюрена, Игрока, добычи оказалось гораздо меньше, чем у остальных: только один браслет, один конверт с деньгами и один ствол, из которого ни разу не стреляли. Что подтверждает его слова: ему давали только конкретные задания, например, влезть на крышу, или куда-то пролезть и открыть дверь, или постоять на стреме, сесть за руль, забраться наверх – что-то в таком духе. Во всяком случае, к серьезным делам он отношения не имел. И он не соврал, что его не было с ними в Лос-Анджелесе.
В половине первого, когда охранники и полицейские почти покончили с едой, Адамберг получил чудовищное сообщение:
На несколько секунд потрясенный Адамберг совершенно растерялся. Нужно или нет сообщать Жоану? Через полчаса школьные надзиратели заметят, что ребенка нет в столовой, и все равно позвонят Жоану. Он принял решение, еще не успев его обдумать. Он сдастся похитителям в обмен на девочку.
– Жоан, сядь, – попросил он изменившимся голосом.
– Я режу сыр. Для вторых сэндвичей.
– Оставь ты этот сыр. Иди сюда и сядь.
Он окинул взглядом полицейских, собравшихся за столом, они сразу поняли, что на них свалилась беда, и перестали есть.
– Жоан, они похитили твою дочь, Розу, – с трудом выговаривая слова, произнес Адамберг.
– Нет, нет! Ты ошибаешься!
Адамберг показал ему сообщение, и Жоан взревел, как раненый зверь, уронил голову на стол прямо посреди тарелок, обхватил ее руками, стал кричать, плакать, его плечи судорожно вздрагивали.
– Все обойдется, Жоан, – проговорил Адамберг. – Им нужна моя шкура. Я сдамся, и твоя дочка к тебе вернется.
– Не вздумай! – вскочив с места, вскричал Маттьё, голос которого заглушали рыдания отца. – Ни за что им не поверю. Они не отпустят ее, она слишком много видела и слышала. Они убьют вас обоих.
– Надо попытаться, – твердо заявил Адамберг.
– Нет, – в свою очередь возразила Ретанкур. – Надо ее найти, и как можно быстрее. Жоан, будьте добры, помогите нам. Мы ее вам вернем, но нам нужна информация.
Жоан поднял свое измученное лицо и посмотрел на эту женщину, способную, как он думал, творить чудеса, и поэтому Адамберг уступил свое место ей, позвонил Норберу и попросил его срочно приехать.
– Дети выходят из школы, когда начинается обед? – спросила Ретанкур.
– Да, они идут в столовую, – всхлипнул Жоан.
– Пешком? Сколько метров?
Жоан вытер нос рукавом, Вейренк протянул ему чистый платок, а Маттьё плеснул в стакан коньяку.
– Выпей, – приказал Маттьё.
– Я не пью коньяк.
– Выпей.
– Сколько метров от школы до столовой? – повторила Ретанкур, положив руку на мощное плечо хозяина трактира.
– Ну, не знаю… Тридцать, наверное…
– Они выходят на улицу, выстроившись по порядку, и учительницы идут по бокам?
– Да что вы! – произнес Жоан, громко шмыгнув носом. – Времена уже не те, когда школьников строили в колонну по двое. Я туда несколько раз приходил в обеденное время, там такая кутерьма!
– В котором часу они выходят?
– В зависимости от дневного расписания, ровно в двенадцать или в двенадцать десять.
– В этот момент они ее и забрали, – сказал Адамберг. – Но как они ее узнали?
– По фото, – снова всхлипнул Жоан. – Ее фото на прошлой неделе было напечатано в газете «Семь дней в Лувьеке»! Она получила приз на школьном конкурсе рисунка.
– Фото четкое?
– Очень четкое.
– Ее можно было по нему узнать?
– Еще как! – вздохнул Жоан, уронив голову на руки. – К ней даже люди подходили на улице и поздравляли.
Норбер постучал в дверь и назвался, охранники его впустили. Адамберг, ни слова не говоря, показал ему сообщение, и Норбер рухнул на стул.
– Норбер, вы принесли карту? – спросил Адамберг.
