Шатобриан вытащил ее из кармана куртки и, отодвинув тарелки, разложил на столе.
– Маттьё, будь добр, срочно вызови еще двадцать жандармов из Ренна, Комбура и окрестностей. Пусть приедут на машинах без опознавательных знаков. Нас будет тридцать семь или тридцать восемь плюс восемь моих охранников, итого сорок шесть. Это будет в самый раз. Норбер, сколько тайных укрытий банды вы насчитали за время ваших странствий?
Шатобриан поднял глаза к потолку, на секунду задумался и посчитал на пальцах:
– Четырнадцать.
– Как они выглядят, эти укрытия?
– Шесть – заброшенные фермы, четыре – пустые ангары, два капитальных и два из листового железа, три – бывшие автомастерские, и еще одно – в старой башне.
– Вы можете отметить карандашом их местоположение на карте?
Норбер сделал отметки и подошел обнять Жоана. Хозяин трактира положил телефон рядом с собой, стараясь не слушать вопли и ругательства жены, кричавшей, что это все из-за него, и если бы он не совал свой нос в дела полицейской банды, если бы он…
Адамберг взял телефон:
– Мадам Кербра? Это комиссар Адамберг, я веду дело. Ваш муж не…
– Бывший муж.
– Они хотят убить не Розу, а меня. Вы понимаете? Во всем виноват я, и мы сейчас же выезжаем, все сорок шесть человек, и прочешем все места, где они могут…
– Вы постоянно торчали у него! – в отчаянии прокричала женщина. – Поэтому они и выбрали мою дочь, Жоан не должен был…
Он ничего не мог сделать. А самым неприятным было то, что она, по большому счету, была права. Адамберг снова положил телефон на стол. Сначала он хотел привезти ее сюда, чтобы они с Жоаном поддержали друг друга, но понял, что об этом и речи быть не может. Жоан уменьшил звук телефона.
В этот момент десять полицейских из Комбура остановили машины у дверей и вошли в трактир в сопровождении восьмерых охранников со щитами, а спустя еще несколько минут следом за ними прибыли двадцать человек из Доль-де-Бретань и Ренна.
– Нужно осмотреть четырнадцать укрытий банды и еще пять домов, хозяев которых мы арестовали, – сообщил Маттьё. – Всего девятнадцать объектов. Нас тридцать шесть. Не сорок шесть: извини, Адамберг, я не посчитал ни тебя с твоими охранниками, ни Меркаде. Ты нездоров, и твоя жизнь по-прежнему под угрозой. А Меркаде не в форме.
– Он в форме, должен быть в форме. А мне уже никто не угрожает.
– Откуда ты знаешь? У Робика дьявольские цели.
– Я поеду, и мои охранники тоже. У нас всего двадцать четыре часа.
– Но ты не можешь бегать, не можешь стрелять.
– Маттьё, сорок пять – или ничего, – отчеканил Адамберг. – И не противься. Оставим Меркаде отдыхать.
– Прекрасно, – чуть заметно улыбнувшись, уступил Маттьё. – У Робика, скорее всего, осталось всего четыре человека и еще его немой, но вооруженный водитель. Одного человека, максимум двоих, оставили сторожить Розу, но возможно также, что в одном из тайных мест Робик собрал свои войска, чтобы разработать новую стратегию. И мы окажемся в меньшинстве против шестерых вооруженных бойцов.
– И нас перестреляют, – подытожил Адамберг. – Разделимся на семь групп по шесть-семь человек и прочешем все точки. Их нужно перетряхнуть сверху донизу. Если на заброшенных фермах есть пристройки, обыщите все до последнего уголка, особенно подвалы. Маттьё, сформируй группы. Итак, карта размечена семью цветами, это команды – зеленая, красная, синяя, оранжевая, желтая, коричневая и черная. У кого-нибудь есть фломастеры?
– На втором этаже, в комнате моей дочки. В розовом пенале со звездочками.
У Маттьё хватило такта вернуться только с семью фломастерами в руках, не принося весь пенал: Жоану было бы слишком больно на него смотреть. Он обвел крестики на карте семью цветами, каждый полицейский сфотографировал ее, чтобы локализовать свой объект. Адамберг, ни на что не надеясь, отправил сообщение в министерство и проинформировал начальство, что ребенок умрет, если пятеро задержанных не выйдут на свободу. Он решил, что, если ответа не будет до восемнадцати часов, он передаст материалы в СМИ. Тот факт, что речь идет о маленькой девочке, вызовет реакцию в обществе и, возможно, заставит министерство отступить. В тринадцать двадцать пять поисковые группы вышли из трактира, в котором остались лицом к лицу Меркаде, умирающий от желания спать, и Жоан в тяжелом состоянии.
– Не хотите отдохнуть? – тихо спросил Меркаде.
– Не могу, – ответил Жоан, помотав головой. – Хочу быть у телефона.
– Не хотите выпить?
Жоан покачал головой.
– Не хотите посмотреть телевизор?
– Вот уж нет. Завтра это будет повсюду – на первых страницах газет, по телевизору, в интернете, везде. Это кошмар. Моя дочь.
– Мы не будем ничего слушать. Не будем ничего читать. Хотите, сыграем в шахматы?
– Я хочу вернуть мою Розу, лейтенант.
Группы звонили одна за другой и сообщали о неудаче на очередном объекте. Опустив голову и прикрыв глаза, Меркаде с отвращением швырял телефон на стол.
К пяти часам все группы вернулись с пустыми руками.
– Значит, они держат ее у одного из них, а вовсе не в тайном месте, – заявил Вейренк.
