– Точно, я и забыл.
– Едешь в интернат?
– Двое моих людей уже начали обыск. Предупрежу, что задержусь, и останусь с тобой.
– Спасибо.
Адамберг, после того как наведался в голубой рубашке и бейсболке к подозреваемому, стал опасаться, что эта убогая маскировка не смогла обмануть противника, а потому в спешке уселся в уголке маленького бара неподалеку от мэрии, так что ему был виден дом Лонжвена, и стал торопливо рисовать его портрет. Маттьё сел рядом с ним и на всякий случай расстегнул кобуру.
– Тишина, – произнес Адамберг, продолжая рисовать и наблюдая за входом в дом.
– Как ты можешь нарисовать его точный портрет, если видел его всего пару минут?
– Я не знаю, Маттьё.
– Кто бы сомневался.
Адамберг сфотографировал рисунок и отправил его Меркаде.
Десмон, нахмурившись, прочитал только что пришедшее сообщение от напарника:
Десмон схватил рюкзак и куртку, вылез из окна во двор и поехал на машине по узким улочкам.
Никто не смог бы быстрее Меркаде сориентироваться в запутанном лабиринте фальшивых имен и личностей, тем более что ему помогали двое осведомителей, с которыми он вел зашифрованную переписку. Адамберг, сидевший за чашкой остывшего кофе, вскоре получил от лейтенанта нужную информацию. На нарисованном им портрете был изображен некий Перно, он же Рене Лонжвен, пятидесяти шести лет, действительно связанный с Симом Угрем. Банда постарела, и Адамберг надеялся, что преступники поумерят свой пыл.
– Как только они узнали, что мы в Лувьеке, сразу выдвинулись на позицию. Один приехал следом за нами на поезде, другой присоединился к нему, добравшись сюда на машине. Черт! До чего же это некстати, Маттьё.
– Как им удалось по щелчку пальцев найти сразу два жилья?
– Они его и не искали, просто как-то заставили хозяев уехать. Всего на несколько дней, им этого вполне достаточно, чтобы выследить нас, прощупать почву и подготовить операцию.
– Какую?
– Боюсь, самую худшую, Маттьё.
Адамберг немедленно предупредил Ноэля, Ретанкур и Вейренка, что здесь, в Лувьеке, за ними по пятам ходят два сообщника Сима Угря, приказал им быть настороже и носить при себе оружие. Маттьё передал то же самое своим людям, сопроводив сообщения портретами обоих подозреваемых. От Ноэля и Вейренка Адамберг тут же получил ответ: «Ясно», а Ретанкур молчала.
– Черт, она что там, заснула? – занервничал Адамберг.
В первый раз Маттьё видел, как его коллега теряет самообладание: по слухам, это случалось крайне редко. Он явно очень дорожил этой Ретанкур, хотя на первый взгляд она не слишком к себе располагала.
– Наверное, застряла у какой-нибудь тетки, которая показывает ей фотографии своей кошечки.
– Нет, Маттьё, нет. Ретанкур никогда нигде не застревает, – проговорил Адамберг, поднимаясь и кладя на стол купюру. – Они хотят заставить меня дорого заплатить за арест Сима Угря. Бесполезно мчаться к ним домой и пытаться их взять. Их там уже нет. Наверное, Лонжвен узнал меня и поднял тревогу.
Адамберг ненадолго замолчал, прикидывая, как сократить путь.
– Вся наша команда занимается блохами, – произнес он. – Зато неподалеку, в интернате, работают двое твоих людей. Сколько времени им понадобится, чтобы добраться сюда?
– Если поторопятся, четыре-пять минут.
– Попроси их сейчас же приехать сюда и разузнать, видел ли кто-нибудь незнакомую машину рядом с домом Лонжвена и Десмона и какую именно.
– А если эти двое у себя? Это в принципе возможно.
– Думаю, нет, Маттьё. То, что Ретанкур не отвечает, – очень плохой знак. Эти двое уже вышли на охоту.
– Как они могли вычислить, где находится Ретанкур?
– Они следили за ней, она их больная мозоль. Сегодня утром она должна была делать обход на этих улицах, – сказал Адамберг, разворачивая на столе измятую карту. – Вот на этих, отмеченных зеленым. Они тебе знакомы?
– Очень хорошо. Поедем по ее маршруту. Учитывая, который сейчас час, она уже, наверное, далеко, на дороге в Майян. Совершенно безлюдной.
– У нас нет времени ждать остальных, дорога каждая минута. Если мы их найдем, нас против них будет только двое, тебя не смущает такой расклад?
Маттьё помотал головой.
– Ты взял все, что нужно? – спросил Десмон, прибавляя скорость.
– Да, Роже.
