– Или наоборот, – заметил Адамберг. – Зачем ему убивать Гаэля или мэра, если он сам из их компании? Это его, напротив, оправдывает. Для информации: у него в саду есть маленький курятник. И не только у него. У электрика Тристана Клоарека и водителя Микаэля Ле Биана они тоже есть. Это вряд ли имеет значение, потому что в магазинной коробке с полудюжиной яиц наверняка найдется одно оплодотворенное.
Адамберг ненадолго замолчал, и Беррон с Верденом, положив себе добавки, успели в полной мере насладиться ужином. Адамберг, не отличавшийся хорошим аппетитом, только удивлялся, где помещается вся эта еда. В животе или, может, в подбородке?
– Вкратце о нашей сегодняшней работе, – произнес он, когда полицейские наконец насытились, – работе, которая может затянуться на целую неделю. Это наблюдение за нашими тремя подозреваемыми, хотя об остальных пятерых я тоже не забываю. Потому что всем нам известно, что идеальные алиби слишком хороши, чтобы быть правдой. Я предпочитаю более шаткие алиби. Но сначала сосредоточимся на тройке лидеров. Ноэль, попросите у Жоана старую куртку, все местные сейчас ходят в черном или сером. А вы, Верден, одолжите у него кепку, ваши светлые волосы слишком приметные. И ты тоже, Маттьё. Каждый занимает позицию у дома своего объекта. Тщательно выбирайте пункт наблюдения. Предлагаю самого жестокого зверя, Кристена Ле Ру, поручить заботам Ретанкур. Ноэлю достается бакалейщик Ле Таллек. Маттьё, ты возьмешь Керуака, не забудь, у него была красная губа. Он тебя знает в лицо?
– Он меня даже не увидит.
Адамберг и Маттьё закончили распределять роли и договорились о смене.
– Не забудьте, что в половине десятого начинается собрание тенелюбов на улице Приёре. Если увидите, что ваш подопечный направляется к дому номер пять, больше не заморачивайтесь: если он что и сделает, то не сегодня вечером.
Все быстро разошлись, чтобы занять свои посты, а Адамберг тем временем направился неторопливым шагом к жилищу Маэля, по пути подмечая множество сводчатых ворот и массивных римских колонн, словно специально приспособленных для засады. Он пошел еще медленнее, когда увидел вдалеке домик Маэля, одноэтажный, с голубыми ставнями, из идеально подогнанных крупных гранитных блоков. Общий вид сильно портил примыкавший в дому сарай под железной крышей. Сквозь занавески просачивался свет без мелькающих голубоватых бликов, значит, телевизор не был включен. Найдя укрытие, Адамберг прислонился к колонне и стал ждать. Ожидание его не раздражало, поскольку по натуре он был терпеливее других. В половине девятого Маэль часто ходил ужинать к Жоану, но в тот вечер ему, как и большинству обитателей Лувьека, траур не позволял пойти в трактир. В сарай стремительно залетела ласточка: у нее наверняка там было гнездо. Это естественным образом навело Адамберга на размышления о белой ласточке Жоана. По большому счету это не так уж странно, сам он, например, проникся любовью к ежику. Но его ежик существовал на самом деле, в то время как белая ласточка Жоана была всего лишь плодом фантазии. Надо было бы попросить Меркаде, чтобы он проверил, существуют ли ласточки-альбиносы. Почему нет? В детстве они с отцом однажды наткнулись на белого дрозда. Впрочем, тот факт, что Жоан гоняется за мечтой, фантазией, его нисколько не заботил. Он отправил свой вопрос Меркаде.
Его взгляд, улетевший было в мир грез, снова остановился на окне Маэля. Он видел неясный силуэт Горбуна, то есть бывшего Горбуна: тот бегал по дому взад-вперед и временами исчезал в задней комнате – вероятнее всего, кухне. Потом вдруг почти в двадцать два сорок все огни разом потухли, и Адамберг увидел, что дверь приоткрылась. Он спрятался за колонной и стал наблюдать, как Маэль, облаченный в длинный серый плащ, накидывает на голову просторный капюшон и осторожно, бесшумно запирает дверь. До центра они добрались минут за пять, и, как только очутились на главной улице, Маэль замедлил шаг и стал неторопливо и размеренно стучать тяжелой палкой по мостовой. Он постоянно вертел головой, чутко прислушиваясь, прижимаясь к стенам, потом снова принимался стучать. В пятнадцати метрах от них какой-то мужчина остановился, ожидая, пока его собака сделает свои дела, и Маэль нырнул в темный закоулок, точно так же как Адамберг. Когда мужчина и его собака наконец развернулись и пошли назад, Маэль ждал еще добрых пять минут, прежде чем свернуть на боковую улочку и продолжить путь, медленно стуча палкой. Адамберг позволил Маэлю напоследок попугать жителей нескольких соседних улиц, потом внезапно вырос прямо перед ним, так что тот отпрянул назад.
– Так, значит, Маэль, это и правда ты, – вполголоса проговорил Адамберг. – Спрячь свою палку под плащ, и пойдем поговорим, вон там, на Скамье бродяги.
– Нет, только не на Скамье бродяги, – сказал Маэль, напрягшись.
– Почему?
– Говорят, она приносит несчастье.
