Он перечитал письмо, содержавшее неожиданную, но весьма настойчивую просьбу, и оно его сильно насторожило. По тексту были разбросаны недвусмысленные отсылки к его прошлому, подозрительно напоминавшие скрытые, иносказательные намеки на шантаж и угрозы разоблачения. А от этого нельзя легкомысленно отмахнуться. Он долго копался в своих давних воспоминаниях, но так и не сообразил, какую информацию мог раздобыть этот парень. Однако с головой у него все явно в порядке, поэтому не стоило его недооценивать. Случайно услышав чьи-то слова, заметив невольное движение, перехватив взгляд, он мог дополнить картину недостающими деталями, прийти к некоему умозаключению и узнать правду. Если вдуматься, это не должно было его напугать. С одной стороны, потому что намеки были довольно туманными, а его общественное положение – слишком прочным, с другой стороны, потому что они не виделись уже почти четырнадцать лет. Так что он мог отказаться и оставить просьбу без ответа. Это и было его первой реакцией, несмотря на подспудное чувство опасности, заставлявшее его вертеть письмо в руках.
Письмо, оживившее память, заставило его вернуться к одному неприятному событию, далеко не будничному: хотя он не страдал избытком благодарности, он не забыл, что этот парень спас ему жизнь. Это было на озере в Верьере, где вскоре после своего возвращения в Лувьек он решил порыбачить, как когда-то в юности. Никто не захотел составить ему компанию: берега в это время года были слишком топкими и опасными. С ним согласился поехать только этот тип. Они уселись на берегу, закинули удочки и потом очень долго молчали, не столько потому, что боялись распугать рыбу, сколько потому, что им не о чем было друг с другом разговаривать. Вдруг он почувствовал, что леска натянулась, и слишком быстро подался вперед. Он соскользнул вниз по мокрому берегу, и чем больше старался подняться, тем больше увязал в илистой топи, так и не нащупав твердое дно. Этот момент он вспоминал с ужасом. Его спутник отреагировал сразу, нашел длинную деревянную жердь и, плюхнувшись на живот на берегу, протянул ему. Он изо всех сил вцепился в палку и увидел, что парень, пытавшийся вытащить его наверх, тоже постепенно сползает по скользкому склону к воде. Несмотря на это он, безумно рискуя, отпустил пучок травы, за который держался, и стал обеими руками тянуть жердь вверх. И мало-помалу сумел вытащить его из топкой грязи на твердую почву. Они лежали на земле, тяжело дыша, измученные, понимая, что были на волосок от смерти.
Когда этот парень почувствовал, что сползает в воду, он мог бы выпустить палку и дать ему утонуть. Сам он так и поступил бы, не задумываясь. Но этот парень – нет. Наоборот, он стал тянуть еще отчаяннее, решился разжать кулак, сжимавший пучок травы. Он помнил, что сказал тогда своему спасителю: «Если однажды я буду тебе нужен, неважно зачем, только попроси». И хотя он был кем угодно, только не человеком слова, это нерушимое обещание не изгладилось из его памяти, оно было важнее всех остальных, несмотря на долгий срок. Наверное, потому что в тот момент он говорил искренне. На самом деле это было единственное искреннее обещание, которое он когда-либо давал. И сейчас, спустя четырнадцать лет, его товарищ с озера нуждался в нем.
Но прежде всего, по невероятному стечению обстоятельств и только ему известной причине, адресованная ему просьба очень устраивала и его самого. Человека, названного в письме, он давно воспринимал как скрытую угрозу и не раз думал о том, что от него пора избавиться. Оставалось быстро разработать план и выбрать исполнителя: нужно было покончить с этим в тот же вечер. Он мысленно провел смотр своим секретным войскам, ему нужен был тип, начисто лишенный морали – что было необходимым свойством любого человека его круга, – но очень добросовестный, с цепкой памятью и жадный до денег. Ведь это дело, на вид несложное, требовало не просто четкости и аккуратности, но и ума. Он остановил выбор на одном из своих партнеров, отвечавшем всем критериям сразу, – на Жиле Ламбере, впрочем, его имя несомненно было вымышленным. Ко всему прочему, Жиль никогда не бывал в Лувьеке и его ближайших окрестностях, и это было существенным преимуществом. Оставалось только надеяться, что он сможет немедленно приступить к работе. Было уже десять часов утра, времени на раскачку не осталось.
Он потушил сигару и открыл сейф. В глубине, в маленьком потайном отделении сбоку, лежало одиннадцать мобильников, которые были приобретены нелегально, и их невозможно было отследить. Он нашел телефон, служивший для связи с Жилем, и вышел на террасу, примыкавшую к кабинету. Здесь, за живой изгородью, никто не мог его видеть и не мог услышать его разговор.
– Жиль, можешь сегодня поработать?
– Да. Встретимся через двадцать пять минут у пруда в Валлон-дю-Мон.
– Да.
