– Считай, уже, – ответил Жоан, повесил табличку «Закрыто» и запер дверь. – Вот, – сказал он. – Заведение в твоем распоряжении.
– Спасибо, Жоан, – поблагодарил Адамберг и сел.
– Продолжай додумывать дальше, мы тебя слушаем, – заявил Маттьё, наливая себе полную чашку кофе.
– Почему додумывать? – с вызовом спросила Ретанкур.
– Он сам мне так сказал: «Я не знаю, я додумываю».
– Вернемся к делу о фальшивом наследстве, – начал Адамберг, не обращая внимания на ироничный тон Маттьё, который его совершенно не смущал.
– Это наследство вполне может оказаться законным, – вставил Маттьё.
– Я думаю, – продолжал Адамберг, не задерживаясь на замечании коллеги, – в общих чертах произошло вот что. Все махинации и незаконные дела Робика приносят ему доход, но, как он считает, недостаточный. Полиция Лос-Анджелеса начинает рыскать вокруг его предприятия по продаже автомобилей, и он чувствует, что ему стало трудно дышать американским воздухом. Ему пора уезжать. Но уезжать не просто зажиточным, а богатым, очень богатым человеком. Так он и организует грандиозную операцию с наследством. Робик уже давно задумывал большое дело. Едва приехав в Лос-Анджелес, он открыл салон люксовых авто – «ягуаров», «порше», «мерседесов», – предназначенных исключительно для привилегированной публики, мы же понимаем. Благодаря общительности, сердечности и искренности американцев, готовых моментально с вами подружиться – пример с доктором Жафре и Дональдом Джеймисоном это подтверждает, – Робик, используя свое богатство, умение притворяться и подчинять себе людей, за двенадцать лет завязал доверительные отношения со своими клиентами. Так ему удалось проникнуть в высокие круги. Туда, где женщины надевают на вечеринки множество драгоценностей, а это богатый источник добычи для банды Робика. Ведь в Соединенных Штатах принято выставлять напоказ свое богатство, хвастаться им и гордиться, в отличие от Франции, где это считается вульгарным.
– Если твоя гипотеза верна, то у Робика был еще один крупный козырь: он француз, – сказал Вейренк. – Ведь американцы обожают Францию, первую в мире по туризму. Они любят ее историю, памятники, замки, гастрономию, вина, и это увлечение распространяется и на жителей нашей страны: по их мнению, все французы приветливы, прекрасно воспитаны и отличаются хорошим вкусом во всем, от старинной мебели и картин до одежды. В Америке до сих пор бытует расхожее представление об элегантности французов, особенно француженок. Вдобавок к этому французский акцент кажется им необычайно приятным. Все эти лестные предрассудки, вероятно, сильно помогли Робику достичь своей цели, и Ле Гийю, скорее всего, сопровождал его на светских приемах.
– Почему Ле Гийю?
– Потому что он был красив, Жан-Батист. Ему ничего не стоило привлечь и разговорить женщину.
– Верное замечание, Луи. Робик поддерживал «французскую элегантность» и, вероятно, даже заказывал костюмы в Париже. Итак, он приступил к операции «Наследство» при содействии Ле Гийю, который так же ловко, как он, умел добывать полезную информацию. Их мишень должна была соответствовать четким критериям: мужчина, холостяк, единственный сын, родители умерли, и у них тоже не осталось ни сестер, ни братьев, ни других близких родственников – словом, никого, кто мог бы претендовать на его состояние. Робик уже вынашивал одну идею, он сосредоточился на Дональде Джеймисоне, которому посоветовал съездить в Комбур и Лувьек, о чем мы узнали от Жоана. Вернувшись из Франции, повидав Мон-Сен-Мишель, Париж, Эйфелеву башню, НотрДам, замки на Луаре и прочее, восхищенный Джеймисон приехал к Робику и поблагодарил за совет. Он был в восторге от Комбурского замка, старинного Лувьека и Сен-Мало. Между ними завязались более тесные отношения, и новый «друг француз» не раз приходил к нему поужинать. Робик удостоверился, что Джеймисон живет один и, кроме него, в доме только слуги. Эти детали я, конечно, додумываю…
– И это чувствуется, – ехидно вставил Маттьё.
– …но они недалеки от реальности. Робик остановился на Джеймисоне, потому что у него имелось его письмо.
– Надо же! – снова подал голос Маттьё.
– Да, я так думаю. Потому что образец почерка жертвы был совершенно необходим для его плана. Это могло быть письмо из Франции, в котором он благодарил Робика за идею заехать в Бретань и рассказывал о своем захватывающем путешествии. Судя по тому, что успел заметить Жоан во время их с доктором обеда в трактире, Джеймисон был человеком эмоциональным, разговорчивым. Возможно, Ле Гийю уже имел в запасе несколько писем от влюбленных в него богатых вдовушек, и те из них, которые жили одиноко, могли стать неплохой поживой. Однако, собрав исчерпывающую информацию на Джеймисона, они выбрали своей будущей жертвой его. Потому что почти каждый вечер он куда-нибудь ездил и возвращался только поздно ночью.
– Твои «додумки» похожи на кинотриллер, – сказал Маттьё.
