– Адамберг рассказывал нам о его жизни, в данный момент о том, как Робик жил в Соединенных Штатах и как разворачивалось его приключение с наследством, буквально по минутам, как будто комиссар сам при этом присутствовал, и теперь мы ждем продолжения.
Адамберг с неопределенной улыбкой отправил в рот блинчик.
– Не делай из меня сказочника, – сказал он, не обижаясь на выпад коллеги.
Он бросил на Маттьё короткий взгляд и пожал плечами. Он подозревал, что Маттьё помимо своей воли в глубине души так и не смирился с тем, что не он, а Адамберг руководит следствием. Критикуя его, Маттьё как бы принижал его способности и снова оказывался в игре.
– Я домысливаю, это правда, но я ищу направление, выбираю, сортирую. Я воссоздаю.
– И не считайте, что «фильмы» Адамберга – это просто выдумка, – вдруг произнес Вейренк без тени улыбки. – Мы-то их видели, и не раз, и потом выяснялось, что они полностью совпадают с реальностью.
– Он убил миллионера, ведь так? – невозмутимо уточнил Норбер. – После того как написал поддельное завещание. И отправил его по почте.
– Совершенно верно, Норбер, – ответил Адамберг. – Я как раз об этом говорил. Итак, спустя несколько дней Робик был вызван к нотариусу. Тот сильно удивился, получив завещание Джеймисона, составленное незадолго до гибели. Вот так совпадение, не правда ли? «Он был необычайно суеверным, – сказал ему Робик. – Он был крайне встревожен, когда звонил мне сразу после встречи со своей ясновидящей». Нотариус, человек недоверчивый, стал расспрашивать его об их с Джеймисоном отношениях. Робик приукрасил их дружбу, постоянно повторяя про себя, что старый хрен не имеет права вести расследование, что он просто должен делать свою работу. И тот ее сделал. В конечном счете сделал. Однако не обошлось без формальностей, для чего потребовалось время. Но постепенно все денежные средства, коими обладал Джеймисон, были переведены на счет Робика во Франции. Не дожидаясь этого, он щедро вознаградил нечистого на руку нотариуса, чтобы тот помалкивал. Он также расплатился со своими сообщниками, правда, они получили меньше, чем думали, потому что Робик оставил себе половину от будущей добычи – классическая доля главаря банды, вдохновителя и организатора преступного плана. «И это все? – спросил один из них. – Это все деньги, что были у того типа?» Робик напомнил ему, что были еще виллы, тачки, яхты, с которыми они решили не связываться. «Вас в деле было шестеро, за это вам причитается – предположим – по полтора миллиона каждому. С тех пор как мы вместе работаем, вы когда-нибудь столько получали?» Некоторые из его людей согласились, но не все, и убийца возмущался больше всех. Он убил, ему полагается двойная доля, таков закон. «И речи быть не может, – сказал Робик. – Мы все тут на равных, твоих отпечатков нигде нет, ты рискуешь не больше остальных». А тот ему в ответ: «Равны, говоришь? Но ты же себе загреб самый большой кусок!» – «Это нормально, – заявил Робик, тыча пальцем ему в лоб. – Ведь никому из вас не пришел в голову подобный план. Без моих идей вы остались бы мелкими, ни на что не годными налетчиками». – «А без нас ты вообще ничего не можешь». – «Это ты зря. Таких, как вы, я найду, сколько захочу». Я представляю себе примерно такую сцену. Робик, разумеется, хотел уехать во Францию, как только завершится перевод денег, взяв с собой преданных людей и бросив на произвол судьбы недовольных. Один только Мореход почуял, что дело идет к отъезду, и как только положил деньги в карман, немедленно покинул банду. Наконец, спустя три месяца после визита к нотариусу, дела Робика были «улажены», сообщники оплачены, а автосалон продан. Но старик нотариус узнал из газет, что местных полицейских смущает одна деталь – тот факт, что нападавшие дочиста ограбили жертву, но «забыли» снять с него золотые часы с бриллиантами и как будто специально их разбили, словно хотели, чтобы время убийства было точно установлено. Избыточная предосторожность, вернее, грубая ошибка, ведь «все, что излишне, несущественно», да, Норбер? Тем не менее судмедэксперт, вероятнее всего, указал в отчете то же время смерти, что было на часах – хотя этого мы точно не знаем, – и дело было закрыто. Если наш нотариус решился на шантаж, имея в арсенале эту скромную информацию, то судьба его была решена. Вскоре он должен был найти свою погибель на борту частного самолета, в котором кто-то предварительно покопался, или на своей яхте, или еще в каком-нибудь месте, где бывают несчастные случаи. Я склоняюсь к бизнес-джету, Меркаде нам поищет этого нотариуса, узнает, умер ли он, и если да, то когда и как. Робик по-быстрому летит во Францию с частью своих сообщников и драгоценной папкой с нотариально заверенными бумагами, он держит путь в Лувьек. Где нос к носу сталкивается с убийцей, Жаном Армезом по прозвищу Мореход, уже несколько месяцев поджидающим его в их родном городке. Он требует, чтобы ему выплатили все, что причитается. Ситуация осложняется. Но быстро исправляется известным нам способом.
– Получается, эта мразь его убила? – подал голос Жоан.
