– Не забывай, Армез тоже был изрядной мразью. Он застрелил Джеймисона.
– В твоем фильме, – заявил Маттьё. – Несколько часов назад я спрашивал тебя, какой интерес был Робику мочить доктора, имитируя приемы лувьекского убийцы.
– Так вот, в третий раз отвечу тебе все то же, хоть ты и не желаешь это слышать: потому что Робик опасался недоверчивого доктора, хочешь ты того или нет, и видел в нем угрозу. То, что рассказал нам Жоан, совершенно ясно. Смерть доктора его очень устраивала, тем более что ее повесили бы на другого. Больше я это повторять не буду, думаю, всем все понятно.
– Извините, двадцать один год назад Дональд Джек Джеймисон действительно получал французскую въездную визу, – объявил Меркаде.
– Вот видите, Жоан все верно рассказал об этом Дональде, – воскликнул Адамберг. – Еще немного, и Меркаде сообщит нам, какого числа и в котором часу американцу стало плохо в путешествии.
– И ты тоже, – буркнул Маттьё.
– Учтите, фильмы Адамберга достойны того, чтобы их внимательно слушали, – произнес Вейренк, пристально глядя в глаза Маттьё.
– Я просто утверждаю, что мои додумки – это не разглагольствования на пустом месте, – примирительно сказал Адамберг, почувствовав, что между Вейренком и Маттьё назревает ссора. – По словам Жоана, несколькими годами позже доктор отправился в ЛосАнджелес, и друзья с радостью встретились вновь. У Джеймисона дома.
– Доктор полетел в Штаты спустя два года четыре месяца после поездки Джеймисона во Францию и пробыл там три недели и три дня, – сообщил Меркаде.
Вейренк снова посмотрел на Маттьё, и тот отвернулся, чтобы не встречаться с ним взглядом.
– Проведя почти месяц под одной крышей, они стали добрыми друзьями. Я возвращаюсь к нашему мерзавцу Робику.
– Мне этот фильм очень нравится, – заявил Жоан, – он такой живой, в нем есть неожиданные повороты.
– Но это не реальная история, – снова уточнил Маттьё. – Мы полицейские, нам нужны не истории, а факты и доказательства.
– Или обоснованные подозрения, – поправил его Адамберг. – Некий миллионер, который не желает писать завещание, но оставляет все бабло какой-то сволочи, а спустя несколько часов погибает, бандит поспешно возвращается во Францию, а нечистоплотный нотариус, проверявший документ…
– Извините, – снова перебил его Меркаде, оторвавшись от экрана, – наследственное дело вел лос-анджелесский нотариус Джеймисона, мэтр Ричард Мартин Картни, он погиб в авиакатастрофе незадолго до отъезда Робика во Францию. Маленький частный самолет, которым он часто пользовался, взорвался в воздухе и сгорел как факел, даже черный ящик не сохранился.
– Спасибо, Меркаде, – сказал Адамберг, а Вейренк тем временем бросил надменный взгляд на Маттьё. – Ко всем этим деталям добавлю еще одну. Член банды по прозвищу Мореход убит в Лувьеке спустя десять дней после приезда Робика. Это ли не обоснованные подозрения? Недостаточно обоснованные?
– Более чем обоснованные, – отрезал Жоан. – Хотелось бы услышать продолжение, – потребовал он.
– Робик возвращается в Бретань, – невозмутимо продолжал Адамберг, – и ему нужно время, чтобы собрать старых и новых сообщников и подготовиться. Он, как всегда, собирается создать фирму-прикрытие и в ее тени развернуть параллельный бизнес. Но в Лувьеке он натыкается на три подводных камня: подозрительное отношение жителей к его чудесному наследству…
– Законно удостоверенному, – отрезал не желавший сдаваться Маттьё.
– Да прекратите же, черт возьми! – воскликнул Вейренк, лицо которого утратило обычную бесстрастность, придававшую ему сходство с римским изваянием. – Конечно, оно выглядело законным, поскольку почерк Джеймисона был подделан!
– Его удостоверил продажный нотариус, – отрезал Адамберг. –
– Установили, что это был несчастный случай, Меркаде нам только что это сказал.
– А я в это совершенно не верю, ты понимаешь? Потому что это «излишний» несчастный случай. Так же как часы были излишним доказательством. Я продолжу. В Комбуре он наткнулся на второе препятствие – на доктора Жафре, который недвусмысленно поставил его в известность о своем скептическом отношении к завещанию.
– В таком случае почему Робик сразу же не избавился от доктора?
– Потому что Робик не убивает без крайней необходимости. Он человек расчетливый, осторожный, бесстрастный, рассудительный. Он опасается, что доктор может располагать информацией, полученной от самого Джеймисона, но что он может с ней сделать? Ничего. Как ты постоянно напоминаешь, Маттьё, завещание существует, и оно удостоверено должным образом. Так что Жафре только немного тревожил Робика, представляя собой скрытую угрозу, да и только. И наконец, в Лувьеке обнаружилось третье препятствие – Жан Армез, о нем известно, что он вскоре был убит, на этот раз лично Робиком. Потому что ни один рядовой член банды не согласился бы убрать своего.
– Все сходится, все стыкуется, – энергично поддержала его Ретанкур.
