– Я все утро… думала, что мне тебе сказать, если мы найдем тебя… и я разозлилась, поняв, что глубоко ошибалась, когда переживала… Увидев тебя в амбаре, я посчитала, что ты просто ветреный парень, которому глубоко плевать на чувства остальных… а сейчас я уже не знаю, что думать… потому… я сделала вывод, что ты, возможно, ушел по моей вине.
С запинками она пыталась облачить свои мысли и чувства в слова, и вампир просто ошарашенно стоял и смотрел на нее.
– Подожди, в смысле, по твоей вине?
– Я сказала очень много грубых слов два дня назад… и все это время была очень жестока с тобой. Мне сложно понять, когда я перехожу черту, поэтому…
– С чего ты взяла, что была жестока? – Он нахмурил брови. Рин непонимающе посмотрела на него.
– Ты ведь сам твердил, что я очень жестока.
Джек быстро вспомнил те неосторожные шутливые фразы, которые бросал ей каждый раз, когда хотел повредничать.
Он не мог даже подумать, что она воспримет их всерьез.
– Духи-защитники, как же это объяснить… – Он неловко почесал затылок. – В общем, эти фразы – просто шутка. Я не считаю тебя жестокой… вернее, не считаю слишком жестокой. Ну, твои методы, конечно, грубее, чем у Мии или Миры… но это, как я думаю, зависит от среды, в которой ты росла. Если вспомнить характер Жунбая и твоего отца, становится очевидно, что для тебя такая манера решать проблемы вполне естественна…
Джек запнулся, увидев ее реакцию. Девушка опустила голову так, словно стала винить себя еще больше.
Мысленно выругнувшись, он подошел к ней ближе.
– Эй, принцесса, ну что это за виноватое выражение лица? Я ведь говорил тебе, что ты не должна его показывать окружающим. Хотя, вообще, мне нравится эта твоя черта.
Она резко подняла на него голову.
– Нравится?
Это слово Рин все еще не понимала, но смутно догадывалась, что оно означает что-то положительное.
– Ну, мне греет сердце тот факт, что ты вступилась за меня. И что ты этим утром устроила переполох в гильдии Луца. Как бы сказать… твоя реакция заставляет меня чувствовать, что я еще кому-то нужен, что-то вроде того.
Он не смог бы напрямую признаться ей, что за всеми этими оправданиями скрывает всего одну причину.
«Мне просто нравится твоя напористость и уверенность в себе».
– К тому же иметь такого союзника за спиной – большая честь для меня. Я редко могу доверить кому-то свою жизнь, но тебе я бы ее всю отдал, так что…
Поняв, что сказал, Джек мгновенно зарделся. Рин же непонимающе подняла бровь.
– Зачем тебе отдавать свою жизнь мне? Она ведь твоя. Не торопись на тот свет.
К счастью для него, она не догадалась, что на самом деле он имел в виду, оттого мужчина улыбнулся.
– Как приятно знать, госпожа Амира, что вы быстро учитесь. Уже можете облачить свои чувства в слова. Хотя до идеала все еще далеко.
Она нахмурилась, не понимая его.
– Это плохо?
– Не переживайте, скоро вы все поймете. Просто время еще не настало. – Он подмигнул ей, а затем мягко улыбнулся. – Прости меня тоже. За то, что произошло три дня назад. И два дня назад тоже. Когда мой друг детства говорил мне, что кровавая метка меняет поведение вампира, я не поверил ему. Но эти два дня я много рассуждал и понял, что он был прав. Я хочу быть ближе к тебе. Надеюсь, ты не станешь злиться на меня из-за этого. Клянусь, я буду стараться, чтобы ты не чувствовала дискомфорт рядом со мной.
– Я не против этого, – как-то неловко сказала она, словно ей далось это ценой больших усилий. Его глаза распахнулись, а жрица продолжила говорить: – Я имею в виду… раньше я думала, что ты просто наглец, который переходит границы, но я забываю, что у вампиров есть некоторые… звериные повадки, от которых вы не можете избавиться. Так что… я, наверное, слишком бурно реагирую на такую мелочь, как прикосновения.
Джек быстро догадался, что она это говорила не из-за того, что приняла его поступки, а скорее из-за того, что считала себя виноватой в этом конфликте и хотела пойти на уступки.
– Однако той ночью ты действительно перешел границу. – Эти слова прозвучали для него как гром среди ясного неба, и он неловко посмеялся.
– Прости, я был пьян…
Она хмуро посмотрела на него искоса.
– Говорят, что для пьяных характерно делать и говорить то, что они никогда не позволят себе в трезвом состоянии. А еще ты говорил мне, что поцелуй – проявление любви. Значит ли это, что ты…
Она не закончила. Видимо, ей было неловко говорить нечто подобное.
По крайней мере, Джек сначала так и подумал, но затем Рин продолжила фразу не совсем так, как он ожидал:
– Значит ли это, что ты влюблен в ту девушку, которую во мне видишь?
Этот вопрос стал для него еще большим ударом. Сразу куча воспоминаний пролетели перед его глазами, и он спросил:
– Почему ты думаешь, что я вижу в тебе другую? Я ведь на тебя смотрю.
– Смотришь, но видишь не меня, – ответила Рин. – Я прекрасно распознаю, когда окружающие видят во мне то, что хотят, а не меня саму.
И что он должен был ей ответить? Правда оказалась бы слишком жестока, а ложь была бы губительна для него самого.
Пока Джек судорожно рассуждал, она снова вздохнула.
