– Уговори, – строго сказала бабушка. – Пригрози, что от лекарств у вашего Ивана Алексеевича могут сесть почки и печень.
Женя кивнула и неожиданно для себя самой попросила:
– Погадай, бабулечка. Мы ведь договаривались на этой неделе отнести заявление в загс. И вот как все обернулось...
Ольга Никифоровна не стала отнекиваться, как обычно, а взяла с верхней полки шкатулку, из нее извлекла обернутую в полиэтилен колоду дореволюционных карт, села за стол и, плюнув на пальцы, принялась раскладывать «людей» и их «вещи». Женя с интересом рассматривала сильно потертые, но художественно выполненные портреты хмурых королей, строгих, но очень красивых дам и валетов с лихо закрученными усами. Бабушка так редко доставала эту гадальную колоду!
– Между тобой и твоим парнем возникнет препятствие, – забормотала наконец бабушка. – Девятка пик острием вверх говорит о ссоре и слезах.
Жене стало душно. «Так и есть! Нам не суждено сыграть свадьбу!»
– Скорее всего, ты выйдешь замуж за другого. Вот, бубновый король. Ты его хорошо знаешь, вы дружите.
– Я выйду за другого? – насторожилась Женя.
– Да. Только с ним что-то не так: слева от него десятка пик – черная вещь. А справа – туз пик. Кажется, он чем-то болен. Чем-то болен... – Бабушка задумчиво уставилась на бубнового короля.
Женя совсем расстроилась: «За какого хворого я выйду замуж? Все знакомые здоровы...»
– Чем же он болен? – тихо спросила Женя.
– Да не могу понять, вроде и болен, а вроде и нет. Под тузом пик – шестерка бубен.
– А это что значит?
– Это счастливая карта. Она говорит, что болезнь ничуть не заботит короля.
– Как же так?
– А вот так. Карты не врут, но и толком сказать не могут, поэтому понимай как хочешь. Но одно точно: любви тебе в ближайшее время не видать как своих ушей: червей – ни одной карты, вот только валет, да только он связан с восьмеркой треф – будет неприятный pазговоp.
– С кем неприятный pазговоp, с бубновым королем?
– С кем же еще! И туз пик острием вниз лег – что-то серьезное неприятно поразит или оскорбит тебя.
И вдруг что-то будто стукнуло Женю по темени: «Матвей».
Кто не видел ночного Краснодара в конце зимы, тот не поймет, какие чувства овладевали дружинниками, когда они, шагая по Кубанской набережной, любовались отраженными в черной реке огнями города, принюхивались к прохладному ветерку и прислушивались к плеску воды под бетонным парапетом.
– Окунь ходит, – поведал Матвей. Такой он был человек – никогда не знаешь, когда говорит правду, а когда насмехается над невежеством собеседника. – Сейчас в рыбном царстве легкий моцион перед сном. Все нормальные рыбы подплывают к поверхности и глотают воздух.
– А ненормальные? – спросил Загубный.
– А ненормальные сейчас положили голову на подушку и дрыхнут, – усмехнулся Матвей.
В это дежурство Махмуд Загубный навязался к Жене и Матвею третьим. Обычно он ходил в паре с Гришей Неумко, но Гриша почему-то не явился, и Грушевский разрешил Махмуду патрулировать с ними. Женя догадывалась, почему Махмуд присоединился к ним: он хотел отбить ее у Матвея. Она давно заметила, что нравится парню. Вообще-то его настоящее имя было Сигизмунд. Он коллекционировал зажигалки и любил эффектно давать прикурить, вот студенты и прозвали его так – по фильму «Белое солнце пустыни», где звучит знаменитая фраза «Махмуд, поджигай!».
– Значит, мы нормальные рыбы, – сказал Махмуд, он попытался ухватить Женю под локоть, но девушка снова ловко увернулась.
– Нет, мы – самые ненормальные из всех, – ответил Матвей, и Женя мысленно улыбнулась, потому что знала наперед, что он скажет дальше. – У тебя деньги есть?
Махмуд высокомерно улыбнулся:
– У меня всегда есть деньги. А в чем дело?
– В том, – продолжал Матвей, не моргнув и глазом, – что мы с Женькой познакомились с одним типом... чистокровным иностранцем... В прошлое дежурство он к нам подошел и спросил, как пройти на улицу Рэд. И угостил Женьку жвачкой...
– Рэд? Что за улица такая? – недоверчиво спросил Махмуд.
– Улица Красная, дубина, – усмехнулся Грушевский. – Иностранец же! По-нашему ни бе ни ме.
– А-а-а... Ну и дальше что?
Матвей хитро покосился на напарницу:
– А потом этот тип предложил Женьке поехать с ним в этот... в этот... Да как его? Женюра, куда звал тебя этот черномазый?
Женя вздохнула, не зная, то ли начать подыгрывать Матвею, то ли прервать этот бесцельный треп.
– В Нигерию, – бросила она. – Только я с ним не поеду.
Махмуд посмотрел на них недоуменным взглядом и спросил:
– А деньги тут при чем?
– При том, что мы сейчас купим по бутылке пива в честь несостоявшегося Женькиного отъезда, – улыбнулся Матвей. – Давай выворачивай карманы, не скупись.
Махмуд молча протянул Матвею десятирублевую купюру. Видно было, что он не понимает, пытаются ли его разыграть или говорят серьезно.
