Сотни тысяч, даже миллионы беженцев, в панике бегущих из страны, из зараженных областей юго-запада и северо-востока, толпы беженцев, которыми никто не занимается, потому что мысль у всех одна – джихад, священная война с неверными. Беженцы в основном гуртовались возле дорог, границы везде были перекрыты, и не таможнями, а фронтами. Кто мог – уходил в Афганистан, – но и там уже создавали «завесу» – местные племена, совсем не обрадовавшиеся нашествию соседей, грабили и убивали их, мужчин в основном расстреливали, а женщин и детей брали в рабство. В Афганистане тоже бушевал мятеж, анархия, мутное, кровавое варево выхлестывало во все стороны, банды боевиков прорывались в Индию. Неспокойно было в зоне племен, которая по соглашению Дюранда должна была вернуться к Афганистану в девяносто четвертом, но так и не вернулась, и даже британцам уже становилось понятно, что, посеяв ветер, они теперь пожинают бурю. Афганистан постоянно бомбили, воинские части Ее Величества перекрыли Хайберский проход, пытались взять под контроль пустыню и Пандшер, в них стреляли, в том числе и в спину. А здесь, на дорогах к Тегерану, люди просто жили, сорванные безумием атомного маньяка с обжитых мест. Жили – и умирали…
По обе стороны дороги – автомобили, давно сожравшие последний бензин, тряпье, палатки из подручных материалов, просто навесы от солнца. Бегают дети, шум, вонь, загаженные испражнениями и гнильем придорожные канавы. Там же лежат расстрелянные – революционные гвардейцы не церемонятся.
Взгляды… Эти взгляды могли бы убивать, и так эти люди смотрели на них, воинов Аллаха, продвигавшихся под черным знаменем к эпицентру беды. Воины Аллаха, чтобы убить неверных, взорвали страну, сожгли ее атомным пламенем, уничтожили весь нехитрый быт, создававшийся этими людьми для себя, они сорвали их с насиженных мест и бросили умирать в пустыне. Вопреки устоявшемуся мнению – далеко не все готовы поддержать ислам, далеко не все готовы лишиться нажитого во имя торжества истинной веры – и это вызывает безудержную ненависть фанатиков, готовых положить на бесовский алтарь веры свои жизни и требующих от других того же…
Машины, на которых разъезжали боевики, отличались флагами – только не черными, а зелеными. Обычно это были большие, тяжелые машины, грузовики и самосвалы, не всегда военные, в кузовах которых стояли вооруженные до зубов люди, иногда эти люди стреляли в воздух. Была у боевиков и бронетехника, но не так много. Спецназовцы знали, что до сих пор держится крупнейший, узловой аэропорт региона, как военная, так и гражданская авиационная база – Мехрабад, хотя потери там составляли до девяноста процентов личного состава. Тем не менее Мехрабад, поддерживаемый с воздуха налетами бомбардировщиков и штурмовиков, держался, удалось наладить доставку туда боеприпасов, подкреплений и даже боевой техники. А вот база в Бушере была частично эвакуирована, потому что рядом море, и держать объект почему-то сочли нецелесообразным. В поддержке эвакуации участвовал линкор «Александр Первый», его шестнадцатидюймовые орудия главного калибра буквально смешали осаждавших с землей. На берегу остался только небольшой плацдарм, который успели подготовить в инженерном отношении – его держали для обеспечения будущей высадки.
Тем не менее Тихонов, да и Араб тоже, ехавшие в головной машине, начали ощущать беспокойство. Флагов с шахадой почти не было – только зеленые, с надписью «Аллах Акбар, Махди Рахбар», «Аллах велик», «Махди вождь». Это были шииты, а они были суннитами, многие говорили не на фарси, а на арабском. Они вполне могли сойти за воинов джихада из Афганистана, тем более что в русском спецназе специалистов по Афганистану тоже хватало, «легенда» прошла бы. Но в любой момент их могли остановить, мог начаться религиозный спор, а здесь такие споры обычно оканчиваются стрельбой.
Накаркали! Две машины, бортовая и самосвал, перегораживали дорогу, чуть в стороне стоял расстрелянный и обгоревший пикап, видимо, пытался прорваться на скорости, и их покосили из пулеметов. Пулеметы здесь тоже были, Араб насчитал целых три. И как назло один из боевиков вышел на дорогу, за неимением жезла махнул автоматом, приказывая остановиться.
Араб, сидевший за рулем, положил руку на рычаг коробки передач.
– Спокойно… – сквозь зубы процедил Тихонов, – останавливайся, мотор не глуши. Подъезжай ближе к грузовикам.
Боевик, держа руки на автомате, неспешно шел к ним. Араб видел, что, по крайней мере, двое из троих пулеметчиков целятся в них, третий, кажется, обкурился и ему все до лампочки.
Тихонов опустил стекло. Едва слышно щелкнул замок водительской дверцы.
– Салам… – подойдя, поздоровался боевик.
– Ассаляму алейкум уа РахматуЛлаху уа Баракятуху! – поздоровался полным приветствием подполковник Тихонов. – Разве не сказал пророк, саллаЛлаху ‘аляйхи ва саллям: приветствуй своего брата всякий раз, как встретишь его, и воистину, в день Суда ты не окажешься среди потерпевших ущерб? Или тебя не пугает сказанное?