Следующий водопад обрушился на меня. Я стал князем Ольшанским, обладателем шубы с царского плеча, сабли в драгоценном окладе, полутора тысяч рублей и ордена Архангела Михаила третьей степени.
Родиону был подтверждён княжеский титул и жалована вотчина по соседству с моей, но в четыреста четей, и к тому ещё тысяча рублей и орден уже четвёртой степени.
Орлик получил дворянство, поместье рядом с моим, тысячу рублей и орден четвёртой степени.
Дворянство получил и Артамон Ремизов, а также пятьсот рублей и орден четвёртой степени.
Остальные получили по сто рублей и медали ордена Архангела Михаила.
Ну и что особенно приятно, Гундорову, мне, Родиону и Орлику подтверждён чин царёва слуги. Вот так. Взлетели мы на самый что ни на есть верх.
На этом церемония завершилась, Награды получены, все поклоны отбиты, и мы опять в колонну по трое, но уже без князя, занявшего своё место в рядах бояр, отправились восвояси. Однако меня, не успел я сделать и трёх шагов, окликнул богато одетый дворянин:
— Князь Ольшанский!
— Слушаю.
— Тебя приглашает для беседы великий государь.
— Повинуюсь. Только позволь, я отдам распоряжения.
— Разумеется.
— Орлик Ильич, веди людей ко мне, там уже приготовлен праздник и угощение, а я поспешу выполнить волю великого государя.
— Всё, я готов.
— Следуй за мной, князь.
И я последовал.
В небольшом зале, со сводчатым гранёным потолком, куда меня привели, всё было устроено по новой моде: стоял письменный стол, несколько застеклённых шкафов с папками, сейф, и конечно же, имелось большое открытое окно, в рамах которого были установлены тройные стеклопакеты. Не слишком сложная в производстве оказалась штука, и невероятно популярная: очередь уже перевалила за полтора года. На столе стоял изящный письменный прибор и чугунная чернильница, полная копия моей, и лежали стопки бумаг. Справа от стола стояла чертёжная доска, с закрепленной на ней картой Евразии, явно не моей работы.
В боковую дверь вошел царь, и я встал на колени.
— Ну здравствуй. Александр Евгеньевич — поприветствовал меня Иван Васильевич. Вставай, и больше можешь не преклонять колени, даю тебе это право.
Я рассыпался в благодарностях.
— Вот исполнилась твоя мечта, и стал ты русским князем. Чего ты ещё желаешь?
— Желаю верно служить тебе и твоей державе, великий государь!
— Но державе больше?
— Не во гнев будь сказано, великий государь, но хоть любуются кроной и стволом, но рыхлят и поливают корни, чтобы и ствол был крепче, и крона гуще.
— Пел мне Петя твою песню: «Жила бы страна родная и нету других забот»… Но как получилось, что ты немец по крови обрёл русскую душу?
— Не могу объяснить, великий государь, к тому же люди часто переходят в иное подданство, и верно служат новой родине.
— Переходят и служат, это верно. Но ты за два с небольшим года на моей службе сотворил поболе, чем тысячи людей за всю свою жизнь.
— Просто мне везёт, и люди кругом помогают.
— Видишь ли, вот ещё в чём закавыка: мои люди обшарили всю Пруссию до последнего форверка и опросили всех, кто тебя хоть немного знал. Да, ты это ты, но ты не фон Белов.
Я обмер. Сердце пропустило удар, потом и вовсе замерло, но подумав, всё-таки начало стучать. Очень страшно. Эдак и поседеть можно.
— Истинно так. Твоей волей, великий государь, отныне я князь Ольшанский.
— Верно подметил. — засмеялся Иван Васильевич — И всё-таки, откуда у тебя столько знаний?
— Меня учил Лотар Штайн, по крещению ставший Устином. Он признал меня, а будь я не тот, разве он не рассказал бы об этом на исповеди, тем более, исповеди предсмертной?
— И это так. — вздохнул царь — Для державы ты чрезвычайно полезен, так что разные мелочи оставим без внимания. Вот карту видишь? Это работа твоего первого ученика.
— Подьячего Осипа?
— Он уже дьяк при моей особе. Осип заведует царёвой школой, что я учредил по образцу твоей Рыльской школы, и набрал в неё сразу более двухсот сирот и младших сыновей дворян и послужильцев. Набор, как ты понимаешь, будем повторять ежегодно.
— Не по чину вроде бы такое дело Осипу?
— Не по чину, но он справляется как надо. Для посторонних, руководит школой князь Афанасий Иванович Вяземский.
— Это прекрасное начинание. А как же учебники?
— Ты снабдил Осипа Букварём, Русской письменностью, Арифметикой, Алгеброй, Геометрией, Физикой, Географией… Я ничего не упустил?
— Начала химии.
— Да, Начала химии. Каждую книжку я повелел издать, страшно сказать, аж по четыре сотни штук.
— Ого! Это очень значительный тираж!
— Что ты предложишь добавить из учебных предметов?
— Обязательно философию, логику, риторику и природоведение. Военное дело наверняка есть в программе: — царь кивнул — И непременно агрономию и основы селекции растений и животных.
— Для чего это?
— Выпускники твоей школы, великий государь, безусловно будут служить в войске. Но военная служба не вечна, и не только военная служба полезна для твоей державы. Так что во многих отраслях хозяйства требуется много грамотных руководителей, обладающих широким кругозором.
— Разумно. Поговорим о твоей идее с госхозами. Я правильно произношу это слово?
