— Ах, да. Думаю, что можно и нужно строить такие фабрики не в самом городе, а на окраине. Там земля дешевле. И участок нужно занимать сразу побольше, на вырост.
— Вот, именно об этом я и спрашивал. Заодно я прошу тебя подумать над улучшением овсяной крупы. С слышал, что если её очистить от плёнок, обработать её паром, а затем расплющить валками, то такая крупа будет во много раз быстрее вариться, да и становится вкуснее. Когда отработаешь методу приготовления крупы, то вместе с Орликом Ильичом разработаешь новые станки.
— Погоди, я ещё вроде не согласилась, а ты меня нагружаешь как лошадку! — воскликнула Феофила.
— Вообще-то ты согласилась. Подумай сама, разве ты согласишься запереться в тереме после того как сумела подержать вожжи судьбы в собственных руках?
— Не соглашусь.
— Тогда о чём спор? Может статься, что ты станешь первой в истории думной боярыней.
— Нет, ты точно сумасшедший, Саша.
— Зато со мной не скучно.
— Это верно. За это тебя все и любят. Только пока мы разговаривали, всё поди остыло.
— Тогда давай кушать.
Через день ко мне явилась целая депутация из пяти мужчин и трёх женщин.
— Чем обязан? — спросил я, выходя к ним на крыльцо.
— Тут такое дело, Александр Евгеньевич, — взялся пояснять пришедший с толпой, но по другому делу, Осип Иванович — хотят люди подрядиться к тебе домоправителем, ключником, то есть.
— Все сразу?
— Нет, только один. Остальные того, конкуренты, во как. Тут некоторые, даже от думных бояр к тебе перейти желают.
— А с чего такое оживление?
— Тут вишь ли какое дело, барин… Все на Москве знают, что кто к тебе притулится, тот вскоре богатством обрастает.
— Точно, что ли, или это шутка такая?
— Какой там шутка! Сам суди: Осип подьячий, теперь у царя-батюшки в чести, Петя-певун с Олей своей, красавицей- певуньей, тоже при дворе не малые люди. Я вон скоро в тысячники по деньгам выйду, Феофила Богдановна богатство отеческое возвернула, и люди верят, что ты ей ещё и дело многотысячное в руки дашь… Хотят люди к удаче прислониться, чего там.
— Верно Осип Иванович говорит?
— Верно! Правильно! — загудела толпа.
— Я всех не могу взять, православные, мне один ключник нужен. Или одна.
— А мы тут поговорили, Александр свет Евгеньевич да и уладили между собой дело миром. — заговорил солидный бородатый мужчина лет пятидесяти — Решили, что первого ты сам себе выберешь, а как он в богатеи выйдет, то следующий по жребию пойдёт. Так-то по справедливости выйдет.
Я слегка ошалел. В той жизни я жил от получки до аванса, ну… разве что подрабатывал где, было дело гороскопы и житейские советы для дурацких газеток сочинял…
А тут оказался талисманом удачи.
Забавно!
— Решим так, православные, сейчас выйдет Феофила Богдановна, она себе замену среди вас выберет, а мне всё равно кого богатеем делать — пошутил я, но похоже слова эти были восприняты уж очень серьёзно.
Ключником у меня стал Афанасий Юстинович, тот самый солидный мужчина, что додумался до жребия при отборе кандидата на должность моего ключника. Внешне он очень похож на Дживса из сериала «Дживс и Вустер», только с окладистой бородой. Ну, Феофила его выбрала, а я вполне верю в её чутьё. За неделю, что Феофила передавал дела и должность, Афанасий вполне освоился, усвоил тонкости именно моего дома, и стал вполне незаменимым лицом в доме.
Феофила за это время сумела организовать школу поваров, в которую, едва слух прошел по Москве, записалось аж двадцать восемь человек. Феофила разбила их на две группы и приступила к обучению на моём подворье, для чего пришлось сильно расширять кухню.
Одновременно начались работы по переделке собакинского подворья в светоскопную фабрику, или как я ехидно обозвал, в Голливуд. Первыми работницами в Голливуде стали совсем не простые люди, а самые что ни на есть сливки общества: Феофила, как и обещала княгине Гундоровой, пригласила её внучек рисовать диафильмы, а Настюша и Алёна притащили за собой целую кучу княжон и просто знатных девочек: трёх племянниц Выродкова, дочь князя Вяземского, дочь персидского посланника и двух дочерей заместителя турецкого посла… И ещё десять не менее знатных девчонок.
Рисовать они, конечно же, не умели, но я предложил Феофиле запустить в производство караоке: песенка дробится на строчки, и записывается на стекле, а остальное поле покрывается рисунками, цветами, птичками и прочей милой дребеденью. Заодно внедрились трафареты и шаблоны, с ними дело пошло куда как быстрее. А когда Феофила объявила, что лучшие диафильмы будут показаны царю, то в рисовальщики толпой повалили и мальчики.
— Что мне делать с этим стадом? — горестно ломала руки Феофила — Подскажи, барин, а то я скоро с ума сойду.
— Я тебе не барин, но подскажу. Выдели для этого, как ты говоришь, стада, отдельное помещение с отдельным входом, и, желательно, с отдельным двором. На дворе установи аттракционы — качели, карусели, горку для катания. Там же организуй дополнительные занятия по рисованию, лепке, письму, счёту… Пусть это станет эдакой школой для детей знати.
— Так я и сделаю, спасибо за совет, Александр свет Евгеньевич.
