— Слушаю, великий государь. После болезни я соображала слабо, поэтому дала согласие на этот брак. Свадьба свершилась неприлично быстро, и я стала жить в доме Архипки Собакина.
— Архипа Гордеевича — подал голос один из хмурых мужиков.
— Архипки. Вичом это ничтожество никто не жаловал. — не оборачиваясь обрезала Феофила — Однако я продолжу. Вскоре я выяснила, что Архипка мне солгал. Никакого обещания мой батюшка, которого вичом жаловал ещё твой, царь-батюшка, великий отец, Архипке не давал. Бумажка, которой это ничтожество трясло, повествовала о том, что мой батюшка задолжал Архипке пятнадцать рублей и три алтына, и обязался вернуть после расчёта за проведённый до места купеческий караван. Впрочем, вскоре Архипка издох. Он, стыдно сказать, великий государь, но я вынуждена это говорить, ибо без этих слов моя правда будет выглядеть невероятной, по старости своей, не мог исполнять супружеский долг без дополнительного возбуждения. А возбуждался он совокупляясь с мальчиком. Его братья, что стоят у помоста тоже мужеложцы и растлители. И однажды Архипка возбудился слишком сильно и издох прямо на мальчике. Несчастного ребенка, чтобы не было огласки, умертвили и куда-то унесли.
— Это правда? — спросил у братьев Архипки царь.
Двое из них, зелёные от страха, промолчали, а третий фальцетом заверещал:
— Врёт она, великий государь, врёт!!!
— Проверим. — спокойно ответил царь, и не поворачивая голову скомандовал — Пусть поищут на подворье Собакиных, и заодно доставьте сюда их драгоценности. Есть у меня желание кое-что проверить. Но продолжай, Феофила Богдановна.
— После смерти Архипки его братья стали ко мне приставать с грязными намерениями, но мне удавалось беречь себя, но только до поры. Однажды у Собакиных был весьма знатный гость, он присутствует здесь, и братья решили выслужиться перед ним. Они вломились ко мне в комнату, сорвали с меня одежду и позволили гостю надругаться надо мной.
— Что ты сказала? — на царя было страшно смотреть.
— С сказала о том что было. Присутствующий здесь человек изнасиловал меня. Дважды.
— Кто этот человек? — громыхнул Иван Васильевич.
— Оглянись, великий государь, и ты увидишь его сам.
Царь бросил бешеный взгляд вокруг. Среди бояр, проявляющих разную степень заинтересованности, выделялось лицо довольно молодого человека с яркими пятнами на скулах. По лицу его стекал пот, руки лихорадочно теребили пояс.
— Адашев, ты? — поражённо прохрипел царь.
— Это неправда, великий государь — бросился в ноги царю близкий сейчас друг, которому не доведётся теперь предать своего царя.
— Неправда? А тогда почему ты так разволновался, Алексей Фёдорович?
— Я… У меня…
— Уведите этого человека и расспросите его хорошенько — скомандовал царь, и вельможу быстренько подхватили под руки и утащили.
Адашев ещё что-то пытался кричать, выворачивая голову, но его никто не слушал.
— Продолжай, Феофила Богдановна.
— После этого братья выгнали меня из дому, дав с собой несколько монет и кое-что из моих личных вещей. Я сняла комнатку у одной старушки, но в тот же вечер в мою комнатку вломились шиши, посланные этими изуверами. Шиши искали батюшкин перстень с рубином, который я спрятала среди вещей. Найдя перстень они забрали и его и всё более-менее ценное, имевшееся у меня, а меня выкинули на улицу, строго наказав старушке не пускать меня назад. Три дня я бродила по городу, пока не упала в канаву, откуда меня извлёк боярский сын Белов Александр Евгеньевич, ныне князь Ольшанский, стоящий перед тобой, великий государь.
На площадь влетел верховой на взмыленном коне. Он соскочил с коня и доложил:
— На подворье Собакиных отыскали три погребённых трупа мальчиков. Все слуги взяты под стражу, уже дают показания. Драгоценности, которые та приказал доставить, доставлены.
И протянул царю довольно увесистую шкатулку.
— Выложи их на стол — приказал царь.
Мгновенно доставили небольшой столик, и драгоценности рассыпаны по столешнице.
— Подойди и осмотри эти вещи, и если какие-либо узнаешь, скажи мне.
Феофила подошла и принялась указывать на некоторые драгоценности:
— Вот батюшкин перстень, о котором я говорила. Это браслеты и серьги моей матушки. Это матушкины жемчуга. Это мой нательный крестик. Больше не узнаю ничего.
— А с каким же ты сейчас ходишь крестиком?
— С тем, который подарил мне Александр Евгеньевич после того как я сказала, что потеряла свой.
— Мне ясно всё. — объявил царь — Имеет ли кто-то высказаться?
Молчание.
— Имеют ли что-то сказать братья Собакины?
— Молчание.
— Слушайте мою волю. Братьев Собакиных за совершенные злодеяния определить на кол на Болотной немедля. Всё имение Собакиных, движимое и недвижимое, передаётся Феофиле Богдановне Собакиной. Все обвинения против князя Ольшанского опровержены как облыжные.
Слева от меня раздался характерный звук, и резко завоняло сортиром.
— И уберите ЭТО, да побыстрее — скомандовал царь.
Воющих Собакиных уволокли.
— Вот и закончился суд. Удовлетворена ли ты, Феофила Богдановна моим решением?
— Полностью удовлетворена, великий государь — кланяясь в пояс ответила Феофила.
