— Хочу. Станкостроительные заводы Горнозаводского приказа изготовят механические волокноотделители, позволяющие отделить волокно от семени, прялки, работающие от парового привода, ткацкие станки. Их уже почти довели до ума, дело за производством.
— Неужели ты к моему разговору готовился? Значит правду люди говорят, что на кого ты глаз положишь, тот станет богачом?
— Откровенно тебе скажу, что нет. Ты сам кузнец своего счастья. Это ты сам решил ко мне обратиться, а мне всё равно кому помочь озолотиться, лишь бы это было на пользу великому государю, церкви православной и державе нашей.
— А чем выделка тканей связана с лекарским делом?
— Очень просто: для перевязок лучше использовать тонкие ленты редкого переплетения, из называют бинтами. Наладив выделку такой ткани, её ещё называют марлей, ты и денег заработаешь, и болезным поможешь. Это первое. Второе: из очищенного хлопкового волокна можно делать вату для перевязок. И наконец, из хлопковых семян, которые будут отделяться при очистке, можно давить масло, которое тоже пойдёт на продажу. Слышал, что оно тоже обладает лечебными свойствами, но это нужно будет проверить.
— Что же, оба этих дела меня устраивают, тем более, что доставку хлопка из Египта я организовать в состоянии.
— Ну что же, тогда давай разберёмся с бумагами, они у меня уже готовы.
В дверь постучался Афанасий Юстинович:
— Александр Евгеньевич, прибыли князь Гундоров Давыд Васильевич, и князь Мерзликин, Сергей Юрьевич.
— Проси.
Гундорова я вижу частенько, поэтому изменения в его облике не слишком бросаются в глаза, а вот Мерзликина я не видел почти три года. Постарел немножко князь. На лице добавилось морщинок, в волосах и в бороде седины, но всё так же глядит орлом. Обнялись мы с князем, и я представил присутствующих друг другу. Взаимные поклоны, расшаркивания… Впрочем, это я ворчу по стариковски, а на самом деле эти жесты внимания и уважения очень приятны.
— А не перейти ли нам в столовую, товарищи мои дорогие? За трапезой и поведаем друг другу, кто и чем в это время занимался.
В столовой стол уже был накрыт на троих.
— Сергей Юрьевич, как протекала твоя служба после нашего расставания?
— Хорошо протекала, просто замечательно. После того как я наладил службу в Обояни, великий государь изволил меня повысить, и направил младшим воеводой в Смоленск, куда недавно до того был назначен воеводой Василий Фёдорович Воронцов. Воевода он справный, знающий, даром что высокомерен, ну да мы сработались. Первым делом что я начал после того как воинская и гражданская служба была налажена, так это пригласил. Ей-богу, со всем уважением! Пригласил учеников от Демида и Диомида, растениеводов твоих. Привезли они семена и саженцы картошки, я к тому времени к ней пристрастился, кукурузу и всё остальное, что они там разводили. Я выделил место под семенную станцию, Прокл и Роман, ученики твоих растениеводов, сказали, что картошку и остальное надо приспособить к местным условиям.
Я кивнул головой, так и есть, надо.
— И как на грех, год оказался неурожайным. Только картошкой и спаслись, благо клин засадили сразу огромный. Так что смоляне картошку теперь любят почти как мясо, только мясо дорогое. Когда же я угостил Василия Фёдоровича жареной картошечкой, да со шкварочками, по твоему, Александр Евгеньевич, рецепту, то и он стал большим поклонником картошки. А так служба много спокойнее, чем у Дикого Поля. Литовцы по сравнению с татарами просто смирные телята, так что мир на границе, на своём участке, установил быстро. Теперь вот приехал по вызову царя-батюшки за новым назначением, и даже угадать не могу куда на этот раз отправлюсь. Кстати сказать, твой паромобиль, на котором я сюда приехал, это просто чудо. Меньше чем за сутки отмахать от Смоленска до Москвы… Даже помыслить себе такое не мог. И это ещё останавливаясь, чтобы взять дров и воды!
— Это Давыда Васильевича благодари. Его приказом почти год, нет, немного больше, я с мастерами ладил первый паровик. Кому рассказать каких трудов это стоило… Не поверят ведь. Спасибо Давыд Васильевич спуску не давал, знай поторапливал: надо, мол. Надо! А ты, Давыд Васильевич, что расскажешь?
