— А что тут рассказывать? Взвалил на меня великий государь создание нового приказа, Государственного Планирования, и потерял я покой. За что ни возьмёшься, всё ново, всё неизвестно. Кем работать? Какие задачи ставить? Но потихоньку- помаленьку разобрался, первым делом стал собирать математиков. А их по Руси почти и нет. Пришлось кланяться всем, до кого дотянулся. Из Люксембурга выписал Иешуа Пейсаха, ученика Моисея Фариссоля, из Венеции Джамбатисту Бенедетти, он молодой совсем, но очень умный, ну и из Турции пять человек, во главе с Насухом Матракчи. Вот уж кто гений, так это он! Сразу мне математическую обработку данных поставил, статистику наладил, и всё это меньше чем за год! Плачу я ему, правда, едва ли не больше чем себе, но он того стоит. Матракчи же ещё и занятия в царёвой школе ведёт, и астрономов обучает. Но хотел я рассказать о том, как последнее время в Москве и по всей Руси брожение идёт. Нашими общими усилиями регулярное войско, что достигло численности в шестьдесят пять тысяч человек, из них сорок тысяч пехоты и двадцать пять конницы, которая делится на тяжёлую, численностью в десять тысяч, полном кирасирском доспехе, и рейтарскую, пятнадцать тысяч всадников, в бронежилете, и вооружённых седельными карабинами. А в пехоту теперь тоже нелегко поступить: каждый вооружён казнозарядным ружьём со штыком, имеет бронежилет и каску, сапёрную лопатку, фляжку, вставляемую в котелок, обут летом в сапоги с резиновой подмёткой, а зимой в валенки с галошами. А ещё в последнее время мы стали снабжать регулярное войско прорезиненными парусиновыми плащами. Чтоб ты знал, Александр Евгеньевич, в войске на тебя разве что не молятся, знают, что то ты выделываешь всё снаряжение и оружие для армии. Но вот старые роды тебя не любят. Имей это в виду. Как раз в силу улучшения дел в войске, пошли под гору дела у родовитого боярства. Лучшие их вои перешли на службу в регулярное войско, а оставшиеся о том мечтают. Госхозы, которые ты организовал, всего сорок пять хозяйств, при восьми машинно-тракторных станциях, обеспечили хлебным и фуражным довольствием всё регулярное войско, разве что сено приходится закупать. А у крупных землевладельцев дела не слишком хорошие. Крестьяне от них уходят, просятся в госхозы, на фабрики и заводы, причём только Горнозаводского приказа, или тех заводчиков, что с тобой в доле работает, но на частные идти не хотят, условия там, вишь, хуже, а государственные крестьяне так вообще собираются в госхозы самостоятельно, только требуют… Да, требуют! От приказа Большой приход требуют дать им машины.
— Я в курсе. Мы уже начали строить сеялки, косилки, ворошилки и прочую технику под конную буксировку.
— Я и сам это знаю. Но смерды требуют! Понимаешь ли ты, смерды требуют! Мы, говорят, тоже государевы люди, и нам надлежит давать орудия труда, как воины теперь получают оружие, во как!
Князь Давыд попил водички успокаиваясь.
— Это ладно. Но брожение идёт и наверху. Бояре и старые князья теряют власть через все эти новины, но сделать, что-то руки коротки. Войско царя боготворит, дворянство, не попавшее в войско, мечтает туда попасть и молится о расширении оного, крестьяне увидели в госхозах рай земной и мечтают попасть в государевы хозяйства, как они их называют, и тоже молятся на царя-батюшку. А тут ещё великий государь жалует тебе княжеский титул, уравнивая в достоинстве с виднейшими вельможами Руси.
— И никто не возмущается?
— Пробовали. Александр Борисович Горбатый-Шуйский, последний из гнилого рода Шуйских, что остался приближен ко двору, с большого ума стал подбивать на бунт стрелецкий полк, что разместили в Лыткарине, для защиты стекольного завода.
— И как?
— Как-как… Связали его вместе с полковником и двумя сотниками, что пытались против царя-батюшки кричать, кляпы вставили, да и доставили, со всей вежливостью между прочим, в особый отдел. А на другой день, Иван Васильевич Большой Шереметев, которого великий государь назначил младшим воеводой в стремянный полк, в готовящийся поход на Литву, стал кричать что это ему невместно, что по местничеству это ему положено стать во главе стремянного полка… Не знал видимо сущеглупый, что Сашка Шуйский уже запел как канарейка, и среди прочих указал на него, на Ваньку, что тот возмущался новыми порядками и интересовался где можно хороший яд прикупить, чтобы свести счёты кое с кем. Государь его так и спросил: «Это я тебе на Руси кое-кто»? В общем, не будет больше на Руси рода Шуйских. Туда им и дорога, кровопийцам. Да и Шереметевы сильно опустились. Остальные поутихли, но козни строят. Так что неспокойно нынче на Руси. Но с другой стороны, растёт наша держава, мне это видно, поскольку сведения отовсюду ко мне стекаются. Я уже представил великому государю прожект устройства ещё ста пятидесяти госхозов и машинно-тракторных станций из расчёта одна станция на пять-шесть госхозов. Так знаешь сколько потребовалось людей? Одних только годичных училищ основали двадцать пять! Это ж такая прорва грамотных людей требуется, помилуй господи мя грешного!
