— Пабло! Генерал сказал отвести тебя к полевой кухне… — Момент единения разорвал подбежавший вояка, который заткнулся под убийственным взглядом моих тяжёлых, синих глаз.
— Ладно, веди что ли, — нехотя отпустил я жену и направился за отчего-то побледневшим солдатом.
Мы прошли вдоль короткой улочки. Прямо между домов на скорую руку было собрано множество столов, на которых люди рубили тесаками явно свежее мясо. Чуть поодаль разожгли множество костров, над которыми висели котелки с бурлящим варевом; над какими-то установили вертела, крутя поросят над тлеющими углями.
— Сюда, — произнёс вояка, подводя меня к широкому столу.
Тут уже стоял большой котелок с сытным варевом, щедро заправленным кусками свиного сала. Слой топлёного жира на несколько сантиметров возвышался над самой кашей.
Прямо при мне добротная повариха принесла здоровое блюдо с запечённым барашком и водрузила рядом с ранее упомянутым котелком.
Не став терять времени, я уселся за стол, взял ложку и приступил к первому блюду.
Жирная до безобразия каша распадалась на энергию, казалось, даже не добираясь до желудка. Организм, истощённый последними днями, жадно поглощал всё, что в него поставляли. Каша исчезала на глазах; запивал я это всё крепким травяным напитком прямо из кувшина, стоящего здесь же.
Когда котелок опустел, я приступил к барашку. Жирное мясо исчезало внутри меня с пугающей скоростью, оставались лишь кости, которые я сбрасывал прямо под стол. Пришедшая с большим блюдом, полным варёных яиц, женщина с шоком в глазах уставилась на кости от барана и пустой котелок. Всё ещё глядя на меня с шоком в глазах, она поставила блюдо передо мной. Ей до этого явно никогда не приходилось встречать одарённых, и она даже не подозревала об их зверском аппетите, особенно когда те истощены энергией.
— Если у вас все такие, то запасов всей деревни не хватит, дабы вас прокормить! — шокировано произнесла она, смотря, как я поглощаю одно яйцо за другим.
— Не беспокойтесь, это только меня так откармливают перед предстоящей миссией, — отшутился я, запивая чаем очередное яичко.
Яйца оказались последним блюдом сумевшим утолить мой голод, и я откинулся на спинку стула, наслаждаясь ощущением полного желудка и приятного тепла от разливающейся по телу энергии.
— Спасибо, было очень питательно, я всё, — махнул я рукой, видя, как женщина отправилась в сторону костров за очередным барашком. — Выдайте мне несколько таких котелков с кашей и парочку барашков вон с тем поросёнком, — указал я в сторону румяного запечённого животного, которого как раз снимали с вертела.
— Но вы же сказали…?
— Возьму с собой, несите скорее, и я вам покажу то, чего вам уж точно никогда не доводилось видеть, — подмигнул я женщине.
Та оказалась достаточно любопытной, чтобы поспешить выполнить мою просьбу.
Вскоре передо мной стояли котелки, лежали тушки печёных барашков и один, манящий своей блестящей корочкой, поросёнок.
— Ну смотрите, раз обещал.
Проведя над всем перечисленным рукой, я запихнул всё это в кольцо. Для женщины же это выглядело как испарившиеся в воздухе массивные предметы. Её глаза расширились, рот приоткрылся.
Я же встал из-за стола сытый и довольный и под ошарашенный взгляд женщины взмыл в воздух.
Пора было выполнить очередное задание: и устроить оркам такую диверсию, чтобы они хлебнули горя не из ложечки, а из полноценного чана, и на всю жизнь запомнили, что люди — не еда, а если и еда, то чертовски кусачая, мстительная и до безумия опасная.
Ждите, твари, ведь я буду убивать: много, яростно и беспощадно.
Баба Тоня говорит, что обнаглевшие вороны, один раз уже получавшие по мордасам, снова активизировались; они склёвывают весь горох, и мир рискует остаться без оливьешки. Баба Тоня заверила, что новая партия лайков позволит ей отбить столь беспрецедентную атаку.
Я нёсся высоко в небе, обдуваемый свежим, предгрозовым ветром. Небо снова затянули тяжёлые чёрные тучи, близилась гроза. Спустя четверть часа на горизонте замоячели высокие стены, погружённого в мрачную тишину, мёртвого города.
Залетая внутрь, я тут же спикировал на одну из крыш, проваливаясь спиной к бортику и стараясь отдышаться. Имперский доспех значительно тяжелее ходовой брони; перелёт высосал всю энергию, что мне удалось поднакопить после сытного ужина. Под конец полёта перед глазами и вовсе стали плясать тёмные мушки.
