Да какая разница, зачем и для чего? Об этом и думать не стоит, чего голову зря ломать! Главное, что Ася понимает прекрасно: надежды на свадьбу с Никитой напрасны. Ася теперь жена другого человека. Пусть их венчали кое-как, через пень-колоду, но запись в церковной метрической книге оставлена. А что написано пером, не вырубишь топором!
Да, она теперь жена другого… Или уже вдова?!
Снова так и вонзилась в память страшная картина: выстрел, Данилов падает…
Слезы хлынули неудержимо!
– Марфа, скажи, Христа ради, что с Федором Ивановичем? Жив ли он?
Марфа поглядела как-то странно, вильнула глазами в сторону, дернула плечами:
– Да мне откуда же про них знать? Кто мне что скажет? Разве что-нибудь в одно ухо случайно залетит, потом в другое, вот тем и пробавляюсь.
– Ну расскажи хоть это! – взмолилась Ася.
– Что ж, барышня, слушайте, – покладисто кивнула Марфа. – Говорят, будто мальчишка, прачки Аксиньи сынок, шлялся по лесу, грибы ли искал, ягоды, просто ли так от дела лытал[47], однако видел он, как господскую карету остановили какие-то бородачи, а потом погнали и ее, и телегу, что за ней следовала, по лесной дороге – одной из тех, что к соседним селам ведут. Мальчишка сначала следом ринулся, потом отстал и вернулся в Широкополье уже затемно. Матушка его пороть взялась, что он по лесу в такую пору шляется… он, видите ли, барыня, у нее единственный сынок, она на него не надышится, вот и рассерчала. Ну, парнишка, конечно, в оправдание свое и рассказал о том, что видел. Клялся-божился, что не врет ни одним словом. Аксинья баба сметливая: вспомнила, что в барском доме невесту барина молодого ждут, уж не ее ли была карета? – и спросила у кого-то из дворни, приехала ли невеста. Узнала, что нет, и давай рассказывать о том, что от сына узнала. Поначалу ей не поверили, а потом кто-то разумный сыскался среди слуг и решил господам сообщить. А те уже вне себя от тревоги: ночь близится, а никто из Нижграда еще не приехал, что за беда?! Барин молодой, как узнали от Аксиньи новость, всполошились, велели седлать, потом взяли мальчишку этого ушлого в седло – и пустились на поиски сам-один. Гаврила Семенович криком кричали, чтоб Никита Гаврилович верховых на подмогу собрали, да где там, их разве остановишь?
Ася слушала, затаив дыхание.
Марфа перевела дух и продолжила:
– И только они уехали, барин-то молодой, как Лукерья Ильинична, барышня моя, заявились. Оборвались, пока по лесу бродили, живого места на них не было, от платья одни лоскуты остались!
– Лика?! Она жива, она спаслась, слава богу! – восторженно вскричала Ася. – То-то я ее в церкви не видела. Наверное, прямо из кареты сбежала, через другую дверцу. Позови ее, позови скорей!
– Да что вы, барышня! – отмахнулась Марфа. – Лукерья Ильинична не лучше вас – измучены все, ведь столько верст по лесу пройти на своих ногах – измучишься небось! От их платьица одно тряпье осталось. Это же просто диво, как не заблудились они. Ну, как говорится, жить захочешь, так небось из ада дорогу сыщешь! Лукерья Ильинична тоже к вам рвались, да только ни доктор, ни Антонида не велят. Вот получшает вам обеим, тогда и повидаетесь.
– Ах, разве через Антониду прорвешься! – засмеялась Ася. – Ну хоть передай Лике, что я шлю ей сердечный привет и мечтаю с ней повидаться как можно скорей. А пока рассказывай, что дальше было, после того, как Никита Гаврилович уехал.
– Ну, они-то уехали, а наши баре тут с ума от тревоги сходили. Никита Гаврилович воротились уже за полночь. Не ведаю, как они все-таки сыскали ту церковь, куда вас завезли! Мальчишка-проводник на крупе его коня сидел, а вас барин в седле при себе держали. Конек его любименький – Север его зовут! – шел осторожненько, чтобы вас не потревожить. А вообще он как разгонится, так и тройку, и пару лошадей обойдет в два счета. Ветер, а не конь, на охоте хорош, выстрелов будто не слышит. Только беда, свиста и крика громкого боится. На охоте выстрелы его не пугают, а чуть свистнет выжлятник[48] – сразу копыта в землю, с места его не сдвинешь! Да господь с ним, с конем этим, я лучше про вас доскажу. Когда барин вас привез, вы бесчувственная были – ну кукла и кукла! Приняли вас с седла – сразу в постель да врачевать. Мальчишке тому глазастому дали рупь серебром, матери его тоже подарки какие-то… уж не знаю, чем именно ее одарили. Тем дело и кончилось.
– А остальные? – с замиранием сердца спросила Ася. – Федор Иванович, Ульян? Кучер и лакей, что карету сопровождали?
– Барин молодой якобы сказывали: как вошли они в церковь, едва без памяти не упали: кругом кровищи море, разбойники застреленные лежат. А рядом с разбойниками – не поверите, Анастасия Васильевна! – рядом с ними Юрий Диомидович, и тоже убитые!
Марфа стиснула кулачки, выговорила с трудом:
– И вы, Анастасия Васильевна, там лежали – вся в крови. Барин решили поначалу, что и вас в живых нет, потом заметили, что дышите… Платье ваше выбросить пришлось, никак кровь было не отстирать, еще спасибо, что башмачки ваши козловые[49] отчистили.
