– Ну с чего ты так рассвирепела, с чего так ее возненавидела, не пойму? – хмыкнул Никита. – Безобидная дуреха. Мы же благодаря ей разбогатеем несказанно! Не будем больше в темных отцовых делишках пачкаться, поженимся, я признаю Сёмушку, будет наш сыночек в законе расти, в законе и в богатстве…
– Скорей бы! – жадно вздохнула Марфа. – Скорей бы! Надеюсь, на сей раз никто не помешает, как тогда, в Нижграде, когда Юрия черт принес на Рождественку. Сколько хлопот он нам прибавил! Ты должен был Аську тогда выручить, ты! Нет, надеяться можно только на себя! Но не разорваться же, вот и приходится посторонних в помощь брать. А у Лики, сам знаешь, язык без костей. Конечно, она помогла: выяснила, когда именно Аська приедет в Нижград из Хворостинина, потом вместе с Юрием помогла нам устроить аферу с Брагиной, голову Аське заморочить, но не удивлюсь, если Лика Юрия нарочно отправила к дому мадам Сюзанны.
– Зачем? – удивился Никита.
– Небось хотела, чтобы он тебе дорогу перешел. Вдруг бы Аська так расчувствовалась, что ему на шею бросилась, а тебе отставку дала. Тогда бы Юрий с ней повенчался, потом Аську со свету свели, а он бы на Лике женился, – пояснила Марфа. – Так что даже лучше, что его тунгус в церкви пристрелил. Меньше народу под ногами болтается. Чувствую, Лике верить нельзя. Другое дело Тарас, кучер твой. Последний надежный человек остался.
– Вот кого я на дух не переношу, – проворчал Никита. – Ему не верю, только тебе да Северу!
– А я твоего коня на дух не переношу, – фыркнула Марфа. – Он меня тоже. Вечно сбросить норовит, мечется туда-сюда… А Тарас надежный, он метаться не станет, не то что твой коняга или Юрашка покойный!
– А я думал, Юрий тебе нравился! – усмехнулся Никита. – Он сам говорил, что целовался с тобой и лапал почем зря… Каково мне было это слышать?!
– А каково мне будет слышать, как под тобой и Аськой кровать скрипеть будет? – запальчиво прошипела Марфа. – Но я знаю, что так надо, и ревность свою давлю, душу, гоню! И ты гони прочь свою. Самое главное, чтобы никто не спознал про то, что ты на Аське женился, хотя со мной раньше был тайно повенчан. А когда избавимся от нее, мы снова обвенчаемся, да где! В самой большой церкви в Нижграде, в самой распрекрасной! А что до Юрия… Я хотела его покрепче в узде держать, а для этого все средства хороши. Вот однажды ослабила эту узду, а он нам возьми да подгадь на Рождественке. И вообще, Никитушка, ну что может быть глупее, чем к мертвому ревновать и с ним счеты сводить?
– Так-то оно так, – протянул Никита, – но все-таки…
– Ничего не все-таки! – перебила его Марфа. – Ты же знаешь, мне один только человек всегда нужен был, с тех самых пор как я тебя в саду широкопольском впервые увидела.
Сейчас голос Марфы звучал нежно, волнующе, и Никита простонал восторженно:
– Ах ты моя хитрушка-резвушка, моя Манечка!
– Ох, – захохотала Марфа, – да я лет десять, кабы не больше, прошу не называть меня Маней да Манечкой!
– А я лет десять, кабы не больше, тебя люблю, свет ты мой, Манечка! – воскликнул Никита. – Ты для меня не Марфа, не Манефа Сергевна, а Маня! Всегда Маней была – ею и останешься.
И снова – звуки жарких поцелуев, снова скрип кровати, снова тяжелое дыхание, снова жадно вскрикивает Марфа…
Ася кое-как поднялась, цепляясь на стену, и побрела прочь. Не потому, что слушать стоны двух лжецов и убийц, наслаждающихся друг другом, стало нестерпимо. Просто не хотела, чтобы кто-нибудь увидел ее сидящей под дверью Никитиной опочивальни.
Кое-какие мысли вспыхивали, разгадки возникали в усталой от загадок голове, но теперь Ася только удивлялась, что ничего не замечала раньше.
Не Широков-старший заварил эту ужасную кашу, а Марфа. Маня. Манефа Сергевна!
Неудивительно, что Асе казалось знакомым ее лицо. Думала, крепостная девчушка подросла, ан нет. Подросла Маня-Манефа и решила прибрать к рукам Никиту. И столько всего понатворила ради этого!..
Значит, вот кто хотел швырнуть Асю в лапы мадам Сюзанны… Неважно, почему Марфа передумала – наверное, потому, что изобрела более удобный путь не только к Асиным деньгам, но и к деньгам бедного Федора Ивановича.
Ради Марфы Никита стал убийцей. И ради своего сына… Но она-то какова! Актерка, истинная актерка! Всегда была притворщицей, всегда лицедействовала, с самого детства, – такой и осталась. Ей что добродушную горничную изобразить, что разбойника… ну да, конечно: именно Марфа была тем «коренастым», который так упоенно пинал Асю. Да, отвела душеньку…
И снова Ася подумала смятенно: сколько лжи! Сколько лжи нагромоздили!
Она вдруг поняла, что о связи Никиты и Марфы знали все обитатели Широкополья. Может быть, знали и о том, что они женаты. Над ними всеми Марфа, Манефа Сергевна, Маня забрала полную власть. Все видели в ней будущую хозяйку. Да она уже и сейчас была истинной хозяйкой имения. То-то перед ней так заискивала Антонида!.. И значит, вот кого отчаявшаяся Лика называла шлюхой Никиты, а ведь Ася-то решила, что ее…
