Рухнула последняя стена, все верхние этаж здания обрушились мне на голову. Я вспомнил, как Даниэль Аллен перед смертью тянулся к ручке этого кейса, но не успел взять ее.
Я успел.
Успел за долю секунды до того, как эта субреальность перестала существовать.
Я парил в пустоте, наблюдая, как проплывают вокруг меня ошметки штукатурки, кирпичные осколки и другие обломки здания. Они растворялись в пустоте один за другим, и вскоре ничего не осталось.
Ничего, кроме пятна света далеко впереди. Что это, мой потерянный фонарик? Или снова тот самый «свет в конце тоннеля»? Я плыл в пространстве к этому пятну, которое становилось все больше и ярче. Кейс был в моей руке, значит, я победил? Теперь осталось только расправиться с нейронетом. Я буду под наркозом достаточно долго, чтобы успеть сделать это, а потом очнусь в настоящей больничной палате. Очнусь в реальном мире, которого я не видел так давно. Свет приближался ко мне, и мое сознание наполнялось ощущением легкости и безмятежности.
Всё позади. Теперь все позади.
Но что же в кейсе?
Да, замок действительно был открыт. Щелчок. Я открыл крышку кейса администратора, в невесомости это получилось не сразу. И вот, волнующий момент. Что же ждет меня внутри?
Ничего.
Кейс был пуст.
Светлое пятно заполнило всё свободное пространство вокруг меня. Я купался в этом успокаивающем, умиротворяющем свете, но ощущение легкости пропало. Как же так? В кейсе ничего нет? А где же права администратора? А как же письмо Эдварда Дарио? Я сунул руку в нагрудный карман пиджака, и вспомнил, что отдал письмо. Просунул под дверь подъезда самому себе на выходе из темного переулка.
Ощущение веса вернулось, и я начал падать вниз с возрастающей скоростью. «Низ» оказался в противоположной стороне от заполненной светом области пространства, которая сейчас удалялась от меня все быстрее и быстрее. Я вцепился в пустой кейс обоими руками, чтобы не потерять его. Имело ли это смысл?
Не знаю.
Падение оборвалось резким ударом о невидимую поверхность.
Пип! Пип! Пип!
Этот звук был первым, что я услышал. Постоянное электронное пиканье через равные промежутки времени немного раздражало меня, но все же это было терпимо. Потом я начал ощущать какой-то знакомый запах. Точнее, целую смесь запахов: медикаменты, спирт, резина, пластик. Ощутив ее, сразу понимаешь, что ты в больнице, даже если тебя привели с закрытыми глазами. А мои глаза были закрыты. Открыть их получилось с трудом, и свет, который я увидел, показался мне нестерпимо ярким. Он буквально резал мои глаза, и мне пришлось снова их закрыть.
Пип! Пип! Пип!
Больно. Где-то в районе груди. Я уже ощущал там боль, особенно в тот момент, когда Фил подстрелил меня, но сейчас она не была такой резкой. Просто ноющая боль от раны, которая должна была затянуться. Я в больнице, я в сознании, значит, самое страшное уже позади. Врачи спасли меня. И Джонатан спас.
— Кто такой Джонатан?
Низкий голос, почти что бас, но при этом дружелюбный и приятный. Я узнал его. Значит, Голос всё еще со мной. Но если он звучит в моей голове, значит это всё еще нейронет?
— Голос?
— Что вы сказали? — переспросил Голос.
Почему он так странно со мной разговаривает. Давно мы перешли на «вы»? Да и о том, кто такой Джонатан, он знает прекрасно!
— Голос, это ты?
Мой голос звучал неважно. Тихий, хриплый шепот. Я сам не мог расслышать, что я сказал. Хорошо мне досталось!
— Это ваш лечащий врач, Николас, — ответил Голос. — Вы видите меня? По крайней мере, слышите точно.
Я осторожно приоткрыл глаза еще раз. Надо было дать им время привыкнуть к свету. Мое зрение медленно возвращалось ко мне, сначала я видел только источник света, потом — какие-то цветные пятна, которые постепенно обретали форму и очертания. Нетрудно было догадаться, что увидел я себя лежащим на больничной койке. Рядом со мной сидел человек внушительной комплекции. Он был похож, скорее, на профессионального борца-тяжеловеса, чем на врача. Трудно было поверить, что эти огромные мощные пальцы могут оказаться ловкими и подвижными пальцами хирурга. Его глаза я узнал сразу же, ведь именно этот взгляд появлялся в моих видениях в нейронете, когда врачи спасали мою реальную жизнь. Человек улыбался мне, и я улыбнулся ему в ответ.
— Значит, видите! — сказал он и поднес руку к моему лицу. — Сколько видите пальцев?
— Два… Три!
— С возвращением, господин Вильфрид! Вы пережили серьезную операцию, но сейчас я могу с уверенностью сказать, что ваша жизнь вне опасности. Мне нужно осмотреть вас, вы ведь не будете возражать?
— Нет! Конечно же, нет! — я попытался говорить громче, но получалось пока не очень, каждое слово отдавалось болью в груди. — А Джонатан здесь?
— Джонатан? — переспросил доктор.
— Мой друг Джонатан. Он вызвал скорую.
— Боюсь, я не знаю, кто вызывал скорую, — сказал доктор, не отвлекаясь от осмотра. — Но человек по имени Джонатан среди ваших посетителей не появлялся.
