Он вскочил и стремительно вышел из комнаты. Не разбирая дороги, он добрался до берега озера и опустился на колени, чувствуя себя беспомощным и раздавленным.
Наконец, когда слезы перестали течь и зрение прояснилось, он поднял взгляд на утесы, возвышающиеся над садами. Маг ощущал близкое присутствие Эос. Он чувствовал себя слишком уставшим и упавшим духом, чтобы бороться. «Ты победила, – подумал Таита. – Битва окончена, еще не начавшись. Я сдаюсь».
И тут он ощутил, что характер ее воздействия изменился. Оно перестало быть злобным и угрожающим, став добрым и благостным. Ему показалось, что Эос предлагает ему отдохнуть от боли и эмоционального напряжения. Его подмывало подняться в сады и покориться Эос, положившись на ее милость. Поднимаясь на ноги, он вдруг осознал, насколько несуразны его мысли и действия. Таита выпрямил спину и вскинул голову.
– Ну уж нет! – вслух прошептал он. – Я не сдамся. Ты еще не выиграла бой, за тобой осталась только первая схватка.
Маг сжал амулет Лостры и ощутил, как силы вливаются в него.
– Она взяла у Мерена глаз, – проговорил он. – Меня она лишила мужского органа. Все преимущества на ее стороне. Вот если бы у меня было что-то ей принадлежащее, что можно обратить против нее самой! Оружие, чтобы нанести ответный удар. Обретя его, я смогу выступить против нее снова.
Таита обвел взглядом макушки деревьев в ее садах под цветными утесами и, не сознавая, что делает, сделал шаг в том направлении. Потом усилием воли остановился.
– Нет, еще рано. Я пока не готов.
В лечебницу он возвращался более уверенной поступью. Выяснилось, что Ханна перевела Мерена из темной комнаты в их прежнюю, удобную и просторную. Стоило Таите войти, Мерен вскочил и ухватил его за рукав туники.
– Я прочитал целый свиток с иероглифами, который та женщина дала мне, – доложил он, гордый своим достижением. Даже теперь у него не получалось заставить себя называть Ханну по имени или по профессии. – Завтра она навсегда снимет повязку. Тогда-то я поражу тебя тем, насколько новый глаз сходен цветом со старым и как проворно он движется. Клянусь сладким дыханием Исиды, вскоре я смогу соизмерять дальность полета моих стрел так же точно, как прежде.
Такая словоохотливость служила верным признаком испытываемого Мереном возбуждения.
– И тогда мы навсегда покинем это проклятое место, – продолжил он. – Мне оно ненавистно. Есть что-то мерзкое и гадкое в нем самом и в обитающих здесь людях.
– Но подумай о том, что они для тебя сделали, – заметил Таита.
Мерен немного смешался.
– Но главная заслуга тут принадлежит тебе, маг, – выкрутился он. – Это ты привел меня сюда и ухаживал за мной во время этого испытания.
Той ночью Мерен распластался на тюфяке и уснул сном младенца. Храп его звучал громко и беззаботно. Таита настолько привык за десятилетия к этому звуку, что он действовал на него как колыбельная.
Маг смежил веки и снова погрузился в сон, навеянный проклятым бесенком. Он пытался убедить себя, что это всего лишь грезы, но они были слишком реальными. Ему никак не удавалось стряхнуть морок. Он обонял запах теплой женской плоти, чувствовал шелковистые выпуклости и впадины, тершиеся об него, слышал сладкие шепчущие голоса, полные желания. Он ощущал, как похотливые пальцы касаются и гладят его, чувствовал на себе быстрые движения языка, горячие жадные губы, осязал, как его плоть поглощают потаенные отверстия. Несбыточные ощущения в отсутствующих членах ураганом захлестнули его. Подведя его к краю, эмоции схлынули. Ему хотелось, чтобы они вернулись, все его тело жаждало разрядки, но та ускользала из досягаемости, маня и дразня.
– Отпусти меня! – Страшным усилием воли он вырвался и, проснувшись, обнаружил, что весь взмок от пота, а эхо собственного хриплого дыхания отзывалось у него в ушах.
Косой луч лунного света проникал через высокое окно к противоположной стене. Таита с трудом поднялся, подошел к кувшину с водой и сделал несколько жадных глотков. Пока он пил, взгляд его коснулся кушака и кошеля, которые он снял, готовясь ко сну. Лунный луч падал прямо на кошель. Создавалось ощущение, что некое стороннее влияние хочет привлечь его внимание к этому предмету. Таита взял кошель, развязал стягивающий его узелок и, сунув руку внутрь, коснулся чего-то настолько теплого, что эта вещь казалась живой. Она шевельнулась под его пальцами, и он отдернул ладонь. Сон окончательно прошел. Маг раскрыл горловину кошеля так, чтобы луч попал внутрь. На дне что-то блеснуло. Всмотревшись, он заметил, что свечение имеет некую сверхъестественную форму. Это был след пятипалой кошачьей лапы.
Таита снова осторожно сунул руку в кошель и достал крошечный фрагмент красной скалы, который Ханна извлекла из глазницы Мерена. Он все еще источал тепло и светился, но изображение кошачьей лапы исчезло. Маг крепко сжал его в ладони. И в тот же миг дурманящие грезы отступили.
