Пока Гибба поддерживал голову пациента, Ханна развязала стягивающий повязку узел и стала постепенно разматывать бинт. Потом она передала лампу Таите:
– Пожалуйста, свети ему прямо в глаз.
Таита поднес отполированный серебряный диск к огню так, чтобы зайчик упал на лицо Мерену.
Ханна наклонилась ниже, обследуя швы, стягивающие веки Мерена.
– Хорошо, – с удовлетворением подытожила она. – Не вижу никаких причин для недовольства тем, как идет заживление. Полагаю, теперь можно вполне безопасно снять швы. Прошу, держи лампу ровно.
Она разрезала стежки и при помощи пинцета извлекла сделанные из кишок нити. Засохшие кровь и слизь склеили веки. Целительница бережно промыла их тампоном, смоченным в теплой ароматизированной воде.
– Пожалуйста, полководец Камбиз, попробуй открыть глаз, – попросила она.
Веки затрепетали, потом распахнулись. Чувствуя, что сердце забилось громче и чаще, Таита посмотрел в глазницу, которая больше не была пустой.
– Во имя священной триады Осириса, Исиды и Гора, – прошептал он. – Вы вырастили совершенный новый глаз!
– Пока еще не совершенный, – возразила Ханна. – Он сформировался только наполовину и пока что меньше другого. Зрачок затуманен. – Она взяла у Гиббы серебряный диск и направила луч прямо в несозревший глаз. – С другой стороны, обратите внимание на сокращения зрачка. Он уже начинает правильно работать.
Целительница прикрыла здоровый глаз Мерена хлопковым тампоном.
– Скажите нам, что вы видите, полководец Мерен, – приказала она.
– Яркий свет, – последовал ответ.
Ханна провела перед его лицом ладонью с растопыренными пальцами.
– А что теперь?
– Тени, – с сомнением отозвался египтянин. Потом продолжил более уверенно: – Погодите-ка! Я вижу пальцы. Очертания пяти пальцев.
Впервые за все время Таита увидел улыбку на лице Ханны, и в желтоватом свете лампы эта женщина стала выглядеть более молодой и нежной.
– О нет, добрый Мерен, – сказал маг. – Сегодня ты видел нечто большее, чем пять пальцев. Ты видел чудо.
– Мне нужно снова забинтовать глаз. – Тон Ханны опять сделался деловитым и резким. – Пройдет еще много дней, прежде чем глаз сможет выдерживать дневной свет.
Образ бесенка в гроте преследовал Таиту. Его терзало искушение, становившееся сильнее с каждым днем, вернуться на то место в саду и ждать появления мальчишки у потайного пруда. В глубине души он понимал, что это стремление не его собственное – оно вложено в него непосредственно Эос.
«Едва ступив на ее территорию, я оказался бессилен. Все преимущества на ее стороне. Она – большая черная кошка, а я – ее мышка», – думал он.
В ответ на это внутренний голос нашептывал: «Ну и что с того, Таита? Разве ты не прибыл в Джарри, чтобы сразиться с ней? Где же твоя решимость? Неужели теперь, найдя врага, ты трусливо убежишь?» И тут же он находил новую причину для своего малодушия: «Вот если бы у меня был щит, чтобы отразить ее губительные стрелы…»
Маг пытался отогнать эти гнетущие страхи и соблазны, помогая Мерену полностью развить еще не окрепший глаз. Поначалу Ханна снимала повязку всего на несколько часов и даже тогда не разрешала пациенту выходить на дневной свет, продолжая держать его в помещении.
Зрачок оставался затуманенным, а радужная оболочка была бесцветной и тоже мутной. Глаз не действовал в унисон со здоровым, а вращался по собственной прихоти. Таита помогал другу находить фокус: держал перед Мереном амулет Лостры и покачивал им из стороны в сторону, опускал и поднимал, подносил ближе и отдалял.
Поначалу новый глаз быстро уставал и начинал слезиться, веки непроизвольно моргали. Он наливался кровью и чесался. Мерен жаловался, что образы остаются размытыми и искаженными.
Таита обозначил эти симптомы в разговоре с Ханной:
– Глаз отличается по цвету от настоящего, не соответствует по размеру и не согласуется в движениях. Ты обмолвилась как-то, что являешься садовником в отношении людей. Быть может, ты посадила этот глаз не из того семени?
– Нет, маг. Новый глаз растет от того же корня, что и первоначальный. Мы заменяем отсеченные в битве члены. Они не совсем походят на настоящие. Но, как и в случае с глазом твоего воспитанника, они начинаются с посева и постепенно вырастают, принимая зрелую форму. Тело человека наделено способностью изменяться и развиваться с течением времени, стремясь к оригиналу. Вместо голубого глаза нельзя вырастить карий. Руку нельзя заменить ногой. В каждом из нас есть некая жизненная сила, делающая нас способными воспроизводить самих себя. Тебя никогда не удивляло, насколько сильно могут дети походить на своих родителей? – Она помедлила и пристально посмотрела ему в глаза. – Таким же образом отрезанная рука может быть замещена точной ее копией. А кастрированный пенис может вырасти, приняв совершенно такие же форму и размер, какими обладал до операции.
Таита ошеломленно воззрился на целительницу, которая таким коварным и болезненным способом обратила дискуссию на него самого.
«Она намекает на мою собственную неполноценность, – подумал маг. – Ей известно про то, что меня оскопили».
