Теперь Зоя уронила еще и рацию. Она не слышала ее приземления, но представила себе, как приборчик разбивается о камни внизу, как батарейка вылетает и катится по полу пещеры. Она отключила налобный фонарик. Ей хотелось просто немного повисеть в темноте. Ее больше не волновали брызги водопада. Сильнее промокнуть уже не получится.
Темнота была полной. Казалось, будто вода с ее ошеломляющим грохотом убила в ней все остальные чувства.
Зоя вспоминала о папе. Вспоминала об Иксе. Она подумала о том, что оба были бы крайне встревожены ее полубезумной вылазкой. Как странно, что им не доведется встретиться! Один из них ушел из ее жизни как раз в тот момент, когда в ней появился второй. Они прошли мимо друг друга, разминувшись на считаные мгновения.
Зоя медленно вывернулась в темноте на своем канате. Теперь она сосредоточилась на воде. Она попыталась расчленить ее, попыталась услышать в шуме все мельчайшие звуки. Она позволила неотступному шуму прогнать из головы все мысли – погасить их, словно язычки пламени, одну за другой. Ее пульс начал замедляться, дыхание стало ровнее.
Позже – она не смогла бы сказать, сколько времени прошло – она снова включила фонарик и продолжила спуск. Блеск льда на стенах сопровождал ее всю дорогу.
Зал Люстр был потрясающим: у Зои просто разбегались глаза. В центре пещеры оказался огромный валун, покрытый прозрачным льдом. Водопад попадал прямо в его центр, а потом разлетался во все стороны шальным фонтаном. Стены тоже были покрыты льдом, но на них лед был толстым и волнистым, словно глазурь на торте, и сиял сонным, голубовато-зеленым светом, будто аквариум. Примерно через каждые семь метров стояли мощные каменные колонны, казавшиеся оплавленными. (Ее отец сегодня не желал затыкаться: «Это не каменные колонны, Зоя! Это натеки известняка! Ну же, имей уважение к минералам!»)
Зоя осторожно ступила на замерзший пол, погладила ладонями все поверхности, а потом сунула руки под куртку, чтобы согреть. Она была потрясена. Все в этом зале казалось древним, как сама планета, и в то же время продолжающим изменяться, дышать, формироваться. А когда Зоя решила, что Зал Люстр уже не может ничем ее удивить…
Она посмотрела наверх.
Свод усеивали сосульки всевозможных размеров. Он походил на перевернутый вверх ногами лес, на какой-то громадный музыкальный инструмент, которого еще не изобрели. Он был великолепен. Она жадно скользнула взглядом по льду. От ее налобного фонарика вся структура светилась.
Только когда у Зои под ногой что-то хрустнуло – пластмассовый осколок рации, она вспомнила про Далласа. Он там мечется туда-сюда, держа поврежденную руку в кармане, и, наверное, с ума сходит. Рация была сломана безвозвратно, но она собрала все кусочки, которые только смогла отыскать, и сунула в рюкзак.
Она вернулась к свисающему из колодца канату. Он уже покрылся льдом, так что она хлопнула им по стене, словно ковер выбивала. Задрав голову вверх, она увидела, как фрагменты воды – струйки и капельки – падают, блестя в свете ее фонарика.
Она снова закрепилась на канате и начала подъем.
Зоя выползла из пещеры спустя двадцать минут, вымотанная и промокшая насквозь. Кристаллики изморози со входа слетали ей на плечи прощальными подарками.
Она с трудом встала на ноги, уронила рюкзак в снег и начала жадно глотать воздух. Колени у нее подгибались, так что первые шаги оказались шаткими, как у новорожденного жеребенка. В остальном же она чувствовала облегчение – во всех отношениях. Она ощущала подъем.
Даллас шагнул к ней, широко улыбаясь и протягивая оранжевое полотенце из своего рюкзака. Казалось, он не может решить, следует ли ее обнять, так что Зоя сама обхватила его за плечи и с благодарностью стиснула.
– Спасибо, что привел меня сюда! – выдохнула она.
Зое показалось, что этого будет мало, и она добавила на привычном ему языке:
– Ты неимоверно крутой, шеф! Спасибо!
– Ладно тебе, – проворчал Даллас, высвобождаясь из ее объятий. – Тебя начало ко мне тянуть. А я предупреждал!
– Сколько я там пробыла? – спросила Зоя. – Полчаса?
– Два с половиной часа, – ответил он.
– Два с половиной ЧАСА? – ужаснулась Зоя. – Ой, прости!
– Да не за что, – буркнул Даллас. – Это дерьмо – дело особое.
Зоя сфотографировалась с ним у входа в пещеру, чтобы переслать Вэл снимок, когда они снова будут в зоне приема. Поверх она написала желтым:
«Пещера: Серебряная слеза! Покоритель: Зоя!»
Даллас так и держал руку в кармане. Он отказался продемонстрировать ее Зое, так что она догадалась, что запястье у него опухло и посинело. Тем не менее он заявил, что с ним все нормально, и стал настаивать, чтобы они все-таки поехали к Черной слезе. Может, это и было эгоистично, но Зое необходимо было увидеть место гибели отца, пусть она и вся вымокла – необходимо было увидеть прямо сейчас, пока адреналин продолжал бурлить у нее в крови.
– Мы ведь сегодня просто посмотрим, так? – сказал Даллас. – Просто скажем «привет!», типа так. Ты же не станешь меня подставлять и снаряжаться?
