– Прости, что заснула… Я не специально, – Венди закрывает лицо руками.
В этот момент я замечаю у нее на шее розовые пятна. Я тянусь к ней и прикасаюсь к отметине.
– Не извиняйся за то, что тебе хорошо рядом со мной, – я убираю руку, чувствуя, как кровь приливает к паху. Меня возбуждает этот ошейник из оставленных засосов. – Не болит?
– Нет, все хорошо, – она прикасается к горлу.
– Ты уверена?
– Мне не больно, – уголки ее губ приподнимаются. – Все прекрасно.
– Там, похоже, синяки.
Венди в ответ лишь пожимает плечами.
Я приближаюсь, наклоняю ее голову в сторону и нежно прижимаюсь губами к оставленным меткам.
– Приятно, что на твоей коже остались напоминания обо мне.
Он приоткрывает рот на вдохе.
Прикоснувшись к ее подбородку кончиками пальцев, я смыкаю ее губы.
– Можешь остаться у меня, если хочешь, или я подброшу тебя до твоей машины.
– Который час?
– Уже поздно.
– Я, наверное, поеду домой. Мне утром на работу, – Венди перебирает пальцы.
– Понимаю. Хотя мне бы очень хотелось, чтобы ты побаловала меня и осталась, – киваю я.
Обратная дорога в «Ванильный стручок» проходит в тишине. Венди смотрит в окно, наслаждаясь спокойной классической музыкой. В который раз я замечаю, что она не настаивает на общении, предпочитая находить утешение в нашем молчании. Мало кто способен на такое, и от этого мое уважение к ней только возрастает.
Я паркуюсь рядом с ее машиной, и на этот раз она даже не пытается открыть дверь. Как это приятно: понимать, что она уже подчинилась. Стоит мне открыть дверь, как она тут же вкладывает руку в мою ладонь, выходит из машины и прижимается руками к моей груди.
– Спасибо за прекрасное свидание, – шепчет она.
– После следующей встречи ты сможешь еще раз меня поблагодарить, – я обнимаю ее за талию и притягиваю ближе.
– Ты так уверен, что оно будет?
С улыбкой на лице я приближаюсь, пока она не упирается спиной в машину. Моя ладонь, теперь уже покинув талию, нежно обнимает ее за шею, а пальцы поглаживают оставленные на коже синяки.
Я наклоняю ее голову.
– Я уже говорил тебе, что ты будешь моей, – мои губы скользят по ее челюсти. – Наверное, ты и сама поняла, что я умею быть настойчивым.
Дыхание ее сбивается, и во мне просыпается вязкое влечение – все мои внутренности дрожат от желания окунуться в нее. Почувствовать, как ее тело сливается с моим, пока я уничтожаю ее изнутри.
Слегка сдавив ее шею, я с трудом отстраняюсь.
– Какая у тебя фамилия? – спрашивает она.
– Барри, – отвечаю я без раздумий.
Сердце начинает бешено колотиться, дыхание сбивается. Я не хотел рассказывать: это слишком рискованно, особенно если учесть, что наши отцы много лет работали вместе, и моя фамилия могла быть на слуху.
По счастью, она даже не вздрагивает.
Воспоминание о ее истинной сущности разливается по моим венам, как яд, открывая дорогу гневу, который пробивается сквозь туман, навеянный ее присутствием, и я вновь обретаю контроль, который, как мне казалось, постепенно ускользал.
Она поднимает руку и гладит пальцами мои нижние веки.
– Что это было?
– Что именно, детка?
– Не знаю. Твои глаза… Они изменились, – она качает головой.
– Правда? – я качаюсь на пятках, не обращая внимания на тугой узел в животе. – Это была надежда. Надежда, что ты избавишь меня от страданий и согласишься стать моей.
– Если я буду твоей, то кем для меня будешь ты? – Венди опускает глаза, но ненадолго.
Твоим худшим кошмаром.
– Кем позволишь. Я согласен на любую роль.
Ее зубы впиваются в нижнюю губу.
– Скажи мне, что ты моя, Венди, детка, – большим пальцем я надавливаю на ее челюсть, чтобы она отпустила губу.
– Я твоя, – шепчет она.
От удовлетворения кровь закипает в жилах – я с улыбкой наклоняюсь, прижимаюсь губами к ее губам, а потом помогаю ей сесть в машину.
Как только она сворачивает за угол, улыбка рассеивается. Несмотря на то, что щеки уже болят от этой игры, чувство довольства свободно циркулирует по моим венам, оставляя на языке привкус мести.
Ликование разливается по венам, подобно пикси-пыли, всасывающейся в кровь зависимого. Мысли мчатся с бешеной скоростью. Я годами ждал возможности встретиться с Питером Майклзом, и наконец-то этот момент настал. Даже раньше, чем я предполагал, но это и хорошо.
Интересно, он узнает меня? В детстве меня часто сравнивали с отцом, называли его точной копией, но сейчас я не уверен, что от этого утверждения осталась хоть доля правды.
